Magis Amica Veritas

Психология и религиозность

2009-12-12T08:41:30Z

Прочитал любопытный материал семинара со священником-психологом Игорем Поляковым:
likidushi.ru/seminar_20070927.html

" ... люди приходят в Церковь страдать. И чем больше они страдают, тем больше получают удовольствия. А на самом деле это неправильно, я против этого. Это извращение, это религиозная зависимость. Хочется сказать: « Бог вас любит! Переживайте эту радость, делитесь этой радостью, несите эту радость в мир». А вы сами страдаете в Церкви, и вот это страдание несете, транслируете, как образец Православия. Я с этим не согласен. И такому человеку, если он захочет, можно помочь избавиться от неосознанной потребности в страдании.
Его так «настроили» в детстве – на страдание. И это можно «перенастроить»..."

Joseph Ratzinger, «Eschatology: Death and Eternal Life»

2009-12-06T18:00:18Z

Великая и вдохновляющая книга, один из шедевров католического богословия XX века. На английском языке.
http://books.google.com/books?id=AfomsX5KtYkC&printsec=frontcover&hl=ru&ie=windows-1251&output=html&source=gbs_v2_summary_r&cad=0

Неистребимая страсть к мифологизации

2009-11-22T08:04:49Z

Задумался о том, как много людей не желают никакой демифологизации. Не в смысле Бультмана, а в самом житейском смысле. Когда говоришь человеку о том, что в каком-то явлении есть несомненные признаки добра, но и следы зла, то он замечает только последнее. "А, зло... Нет, это очень плохо". Сложная реальность оказывается ему не под силу... И идёт искать мир, страну, явление, или Церковь, где нет никаких следов зла и греха. В реальности такого, что он ищет -- нет. Но зато есть множество утопий, идеологем, мистификаций, которые человек с радостью поглощает и принимает на веру. И сколько бы раз он не ошибся в своей наивности, в следующий раз он всё равно будет искать этот миф.

Апологетика «от полезности»

2009-11-20T12:16:59Z

В последние дни я столкнулся с неприятным побочным эффектом христианской апологетики "от полезности". Этот жанр введён ещё во II веке, потом знаменитый труд Августина "De civitate Dei" также внёс весомый вклад в формирование убеждения о том, что христианство очень полезно для общества, делает жизнь лучше. Я нисколько не сомневаюсь, что это так. Но когда мы очень уверенно идём по этой колее, накатанной Честертоном и другими великими апологетами, то иногда добиваемся того, что люди принимают крещение просто потому, что убеждены в целесообразности христианской "идеологии" и общественной полезности христианских нравов. И вот такой человек может лет десять а то и двадцать быть христианином (даже ходить в храм, исповедоваться, причащаться), а потом вдруг ему в голову приходит мысль типа "что-то много разврата в христианской цивилизации, а в исламской меньше, она полезнее" или "не переоценил ли я влияние христианской идеологии на общество? Кажется, она малоэффективна и вообще, толстовство какое-то..."
И в общем-то, неожиданно выясняется, что человек, увлечённый апологетикой удобства, проскочил мимо личной встречи с Тем, кто даёт жизни смысл.

Автоматическое хокку

2009-11-17T08:23:43Z

Ищу работу Мартина Жюжи

2009-11-16T10:34:18Z

Ищё работу о Паламе Мартина Жюжи в английском или итальянском переводе. Может, у кого-то есть?

Summa Theologiae I, 43, art. 3: обожение согласно св. Фоме

2009-11-14T17:15:00Z

В 43-м вопросе первой части ST Фома Ставит вопрос о том, является ли послание Божественного Лица даром освящающей благодати. То есть, речь идёт об одном из центральных вопросов теозиса.
Он рассматривает возможное возражение (2-е): Sed persona divina est causa quod habeatur donum gratiae gratum facientis, et non e converso; secundum illud Rom. V, caritas Dei diffusa est in cordibus nostris per spiritum sanctum, qui datus est nobis. Ergo inconvenienter dicitur quod persona divina secundum dona gratiae gratum facientis mittatur.
Что значит: Божественное Лицо есть причина дара освящающей благодати, но не наоборот, согласно Рим 5:5 "любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам." А потому, согласно возражению, неверно говорить, что Божественное Лицо посылается согласно дару освящающей благодати.
Ответ Фомы на возражение:
Ad secundum dicendum quod gratia gratum faciens disponit animam ad habendam divinam personam, et significatur hoc, cum dicitur quod spiritus sanctus datur secundum donum gratiae. Sed tamen ipsum donum gratiae est a spiritu sancto, et hoc significatur, cum dicitur quod caritas Dei diffunditur in cordibus nostris per spiritum sanctum.
То есть, освящающая благодать располагает душу к принятию Божественного Лица. И потому говорится, что Св. Дух даётся согласно дару освящающей благодати. Но сама благодать есть дар Св. Духа. И потому сказано что "любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам."

Таким образом, Gratia gratum faciensвлечёт двоякий эффект: даёт сотворённую благодать и подготавливает человека к приятию Св. Духа. Возникает вопрос: если принять паламистский тезис о том, что обожение представляет собой сообщение нетварных энергий Бога, но не самого третьего Лица Троицы, то как истолковать особую роль Св. Духа, о котором говорит Библия?

Лекция в Нижегородском государственном университете им. Н.И.Лобачевского

2009-11-07T19:11:04Z

Прочёл сегодня лекцию "Исторический путь томизма" для студентов-философов.
Текст лекции здесь: http://katolikforum.ru/index.php?showtopic=1808&view=getnewpost

О возобновлении работы форума «Гефсимания» (объявление)

2009-11-04T07:15:29Z

Последние полтора дня форум не работает, поскольку проводятся попытки запустить его на новом движке. Но через некоторое время форум снова появится.

«По ком звонит колокол» (For Whom the Bell Tolls), 1943

2009-10-31T21:30:56Z

Ещё один классический голливудский фильм. Снят по роману Э. Хемингуэя. Драма о гражданской войне в Испании и о любви.

Сейчас не так часто можно видеть фильмы с легендарным Гэри Купером, и именно поэтому я был рад предоставившейся возможности посмотреть этот фильм. Тем более, что в паре с Купером играет великолепная Ингрид Бергман.

Фильм имел несколько номинаций на Оскар 1944 года: за лучший фильм, лучшего актера (Гэри Купер), лучшего актера второго плана (Аким Тамирофф сыграл очень колоритного бандита-испанца), лучшую актрису (Ингрид Бергман), лучшие декорации, лучшую операторскую работу (Рэй Реннаан), лучший монтаж, лучшую музыку (Виктор Янг).
Однако, только Катина Паксину получила приз за отлично сыгранную женскую роль второго плана (цыганки-испанки Пилар).

Конечно, в фильме отражено сочувствие Хемингуэя республиканцам. Гэри Купер играет добровольца из США, который воюет против франкистов. Хемингуэю очень понравилось, как Купер сыграл в экранизации его романа "Прощай, оружие!", и он был за то чтобы Гэри сыграл и здесь Роберта Джордана. Говорят, что Хэмингуэй, когда писал книгу, уже держал в сознании мужественный образ Гэри Купера, то есть заранее писал "под Купера". В отличие от "Прощай, оружие!", этот фильм Хемингуэю понравился.
Удивительно, что несмотря на громкий успех "Касабланки", Бергман не сразу взяли на эту роль, она попала в состав лишь после того, как отстранили другую актрису, неудачно начавшую съёмки.

Quidquid recipitur ad modum recipientis recipitur

2009-10-28T11:29:22Z

Жозеф Марешаль считает, что когда св. Фома в «Сумме Теологии» говорит «всё воспринимаемое воспринимается согласно модусу восприятия воспринимающего» (Quidquid recipitur ad modum recipientis recipitur) (ST, I, 75, 5c), то это означает, что Аквинат тоже был трансцендентальным философом, подобным Канту.

Эмерих Корет пишет, что Фома Аквинский знал об априорной обусловленности познания, прежде всего благодаря «intellectus agens». Познание никогда не объяснимо только из объекта, оно осуществляется через субъекта, присваивающего себе объект и полагающего его как предмет сознания. Оно предполагает способность к этому, соответствующую потенцию, а тем самым акт находится под априорными условиями.

Вопрос

2009-10-23T20:52:21Z

Мне нужна сейчас обзорная книга о развитии томистских течений во второй половине XX века. По первой половине литературы море, особенно по Жильсону, Маритену и Марешалю. Гарригу-Лагранж и Сертиянж меня не интересуют, а при желании можно было бы найти тоже.
Но мне надо сейчас то, что после Собора было. Толстые монографии по Ранеру и Лонергану не успею проработать, а надо подготовить статью быстро (она уже почти написана, но нет раздела о современных движениях). Вообще, трансцендентальный томизм у меня кое-как есть, а вот ничего остального нет.

Может, кто-нибудь посоветует ссылку или кинет по почте что-то на эту тему?

Иммануил Кант, его критика доказательств существования Бога и возражения против кантовской критики

2009-10-16T09:34:55Z

Несколько лет назад я написал статью, где высказал свои возражения против кантовских опровержений доказательств существования Бога, в особенности против кантовской критики "космологического аргумента". Сейчас я пересмотрел некоторые тезисы, убрал то, что показалось мне недостаточно обоснованным, и дополнил текст в некоторых других местах.
Поскольку ЖЖ не даёт загрузить файл (пишет, что слишком длинный текст), то даю ссылку с rapidshare:
rapidshare.com/files/293694624/Contra_Kantum.doc.html

«Зачарованный» (Spellbound), 1945

2009-10-10T20:16:52Z

В 1945 Альфред Хичкок поставил «психиатрический» триллер «Зачарованный» (Spellbound).
Невероятный звёздный состав блестяще сыграл в фильме великого Хичкока. Ингрид Бергман, Гергори Пек и великий актёр Михаил Чехов в роли психиатра Александра Брюллова… Эпизоды снов Джона Баллантайна (больной с паранойей, сыгранный Пеком) изображены для фильма небезызвестным художником по имени Сальвадор Дали.

Как они тогда ставили фильмы…
О, Голливуд сороковых годов!

В кадрах: 1) доктор Констанс Петерсон и её пациент (Бергман и Пек) 2) Они же и доктор Брююлов (Михаил Чехов) 3) картина Сальвадора Дали, изображающая сон пациента.

«Триумфальная арка» (Arch of Triumf), 1948

2009-10-07T18:51:09Z

Фильм снят по книге Эриха-Мария Ремарка. Действие фильма разворачивается в 1938-39 годах, перед началом Второй мировой войны.
В главной роли Игнрид Бергман. Она играет Джоан Маду, женщину, которая не может сделать своего выбора из-за того, что не хочет тепеть никакой боли -- ни физической, ни душевной ... Её партнёр в фильме -- Чарльз Буайе (очень хорошо сыграл с Ингрид вместе за четыре года до "Триумфальной арки" в "Газовом освещении") -- здесь играет доктора Равика, бежавшего от нацистов. За весь фильм он ни разу не изменил сурового и мужественного выражения лица, но Ингрид вытягивает совместные сцены.
Это не самый сильный фильм с Ингрид Бергман, но любителям старого Голливуда стоит посмотреть его. Мелодраматический сюжет переплетается (довольно бессвязно порой) с антифашистской борьбой против гестаповца, сочно сыгранного выдающимся английским комическим актёром Чальзом Лутоном. Д. Калхерн ярко сыграл роль второго палана -- русского подполковника-белогвардейца, работающего швейцаром во французском ресторане.
Непонятен иногда монтаж фильма, но работа оператора интересна. Освещение в фильме подчёркнуто скудное, что характерно для жанра "нуар", популярного в конце 40-х.
PS: по количеству занятых в фильме суперзвёзд и исходному материалу (книге Ремарка) фильм мог бы стать шедевром кино, но не дотянула режиссура.

Via prima: проблема Перводвигателя

2009-09-17T18:00:20Z

Недавно, вернувшись к теме «Пяти доказательств существования Бога», или Quinque Viae Фомы Аквинского, размышлял над возражением Генриха Гентского о том, что может быть бесконечное количество «свободных деятелей».

Напомню, что в «Summa Theologiae» св. Фома отказался от сложного доказательства существования Бога как Неподвижного Двигателя, данного им в «Сумме против язычников», где подробно проанализированы разные виды движения, и свёл всё к вопросу об акте и потенции. Его доказательство из «Суммы Теологии» просто и элегантно:

Движение это переход от потенции к акту; тот, кто имеет потенцию к чему любо, может быть переведён в актуальное состояние; но никто не может дать того, чего не имеет; также никто не может быть одновременно в потенции и акте; следовательно, переход каждой субстанции к актуализации потенции происходит через воздействие чего-то иного, чем она, причём это иное уже находится в состоянии актуальности (в аспекте того, что для первой субстанции является потенцией). Тогда всё, что переходит от потенции к акту (то есть двигается) получает движение от иного. Но нельзя помыслить бесконечную цепь причинности, поскольку в ней нет первой причины, а без первой не будет второй и последующих причин. Итак, должна быть первая причина движения: Неподвижный Двигатель, находящийся в акте, и не имеющий никакой потенции.

Здесь в XIII-XIV веках вызвал спор вопрос о том, возможна ли бесконечная цепь причинности (Оккам считал, что возможна, приводя пример вибрирующей палки, где движение вибрации распространяется через бесчисленное множество точек). Можно считать, что Аквинат ответил на этот вопрос в «Сумме против язычников», где объяснил, что речь идёт о иерархически подчинённых причинах, а не причинах одного уровня.

Но сейчас я обратил внимание на аргумент Генриха Гентского, а именно: возможен самодвижущийся свободный деятель, переходящий от потенции к акту в результате своего собственного действия.

Кажется, что этот аргумент устраняется отсылкой к Аристотелю, а именно, что даже если деятель и не испытывает воздействия внешней порождающей причины, то испытывает воздействие целевой причины (например, стремится к благу), а потому приводится в движение чем-то иным, чем сам.
Фома в работе «De Veritate» утверждал, что воля лишь соглашается с тем, что предоставляет ей разум, и таким образом она детерминирована объективной реальностью. Однако он же писал (не помню, где это, кажется, это в той же «De Veritate»), что воля автономна (представляет собой liberum arbitrium) в том, что она выбирает то, какой практический силлогизм предпочесть.

Например, я могу в качестве иллюстрации предложить ситуацию, где одновременно рассматриваются два силлогизма:

Я хочу быть добродетельным; но будет добродетельно поступить, материально помогая ближнему; следовательно я помогу ближнему деньгами.

2. Я хочу временных благ; но для временных благ нужны деньги; следовательно, я буду беречь деньги.

Оба практических силлогизма верны. И автономность воли проявляется в том, какой из них она предпочтёт в данной конкретной ситуации. Говоря более общо, на человека действуют одновременно много мотиваций. Выбор определяющей мотивации — это и есть дело воли.

Если бы это было так, то можно было бы сделать вывод, что приведение разумного существа от потенции к акту (конкретному поступку) происходит не посредством действия чего-то внешнего, находящегося в акте, а осуществляется автономно самим деятелем.

Однако тут можно сказать, что хотя выбор осуществляется liberum arbitrium, всё же набор силлогизмов, предлагаемых воле, обусловлен внешними агентами, и потому всё-таки мы приходим к тому, что всё, что двигается, двигается извне.

Получается, первое доказательство всё же валидно.

Несмотря на это, третье доказательство представляется мне наиболее сильным (о необходимом и контингентном бытии). Вполне приемлемым выглядит и четвёртое (о порядке совершенств), а пятое (об упорядоченности мира) само по себе под вопросом. Многие философы отрицают эту самую упорядоченность, то есть она не очевидна. Ответ на вопрос о мировой гармонии обычно вызывает апелляцию к сложным положениям физики и биологии, и аргумент о том, что лишь имеющийся в наличии и весьма маловероятный набор физических констант или биологических фактов может привести к появлению разумной жизни. Но эта тема слишком специфична, и уже выходит за пределы метафизики…

Giallo

2009-09-01T17:06:24Z

Жанр итальянского giallo не очень известен у нас в России, а между тем, кто смотрел фильмы Бавы, Ардженто и Фульчи, тому вряд ли уже когда-то смогут понравиться грубые, бедные фантазией и вторичные американские хорроры, снятые после 80-х. Жалкая и скудная визуально подделка по итальянских классиков этого жанра. Если бы надо было описать итальянские giallo в трёх словах, я бы сказал, что они атмосферные, эстетские и музыкальные.
Нашёл любопытную статью кинокритика Д. Комма об основателе жанра, Марио Баве: www.kinoart.ru/magazine/02-2005/names/bava0502/
Справа: кадр из фильма М. Бавы La Ragazza che sapeva troppo

Смерть гимнософиста

2009-08-29T12:31:50Z

Получил от старого товарища фельетон "на злобу дня".

- Это что? – святой Петр с изумлением посмотрел на мятую бумажку,
которую протянул благообразный старичок. – Опять небось справка о
праведности из РПЦ? Ну не действуют у нас кирюхины грамоты, устал я
говорить. Устал.
- Да ну, какие справки. Я тут просто набросал, пока летел. Чтоб время не
терять.
- Что набросали?
- Гимн.
- Акафист? Или что?
- Гимн. Гимн Царствия небесного.
Петр надел на нос потертые очки и начал читать с середины:

Гордись, обитатель небесного рая,
Теперь ты спасен, и прославлен в веках.
Одна ты на небе, одна ты такая,
Хранимая богом страна в облаках!
Славься Спаситель наш и Богородица,
Славься седой охранитель ключей!
Партия праведных к небу возносится
В ясном сиянии светлых лучей.

- А вы, собственно, кто? – спросил изумленный Петр.
- Вы что, не узнали?
- А, ну да, так вам и не сюда, собственно, - пробормотал Петр, нащупывая
под столом кнопку сброса.
Почувстовав, как облако уходит из под ног и увидев внизу разверстую
багровую пропасть, старичок вздохнул, достал из кармана блокнот, и начал
торопливо записывать:

Сквозь дыры в земле ад сияет нам ярко,
И дьявол великий нам путь озарил!
Министр и премьер, хлебороб и доярка, -
Здесь хватит на всех сковородок и вил.
Славься подземное наше узилище…

Диалог

2009-08-25T17:29:23Z

Без малого пять лет назад я написал небольшой диалог, посвящённый спорам о реальности идей, которые вели между собой школы платоников и стоиков. В диалоге столкнулись жившие в разные времена философы: Сократ, Зенон и Хрисипп. Зенон — основатель школы стоиков, Хрисипп — её «акмэ». Чужеземец, четвёртый персонаж, введённый мной — стоит скорее на платонических позициях, но иногда высказывает мысли, напоминающие о средневековом аристотелизме. Сейчас я наткнулся на этот старый диалог, и решил его опубликовать тут. Интересно было бы обсудить гносеологию стоиков. Мне она представляется сходной с терией познания номиналистов, но возможно, я в ней что-то недополнял.

Хрисипп (Сократ, Чужеземец, Зенон Китийский, Хрисипп)

Чужеземец. Итак, Сократ, вернемся к той беседе, в которой мы с Теэтетом и с тобой обсуждали, что представляет собой софист . Надеюсь, что к нашему разговору присоединятся Зенон и Хрисипп. Сейчас я хотел бы снова поговорить о людях, утверждающих телесность всего сущего. Ведь они всё совлекают с неба и из области невидимого на землю, как бы обнимая руками дубы и скалы. Ухватившись за все подобное, они утверждают, будто существует только то, что допускает прикосновение и осязание, и признают тела и бытие за одно и то же, всех же тех, кто говорит, будто существует нечто бестелесное, они обливают презрением, более ничего не желая слышать.

Сократ. Да, и ты тогда хорошо показал, что если существует душа, и в душе пребывают справедливость, разумность и любая другая добродетель, а также их противоположности, причём нельзя признать этого видимым и осязаемым, то у них не остаётся иного, как признать, что всё перечисленное не является телами.

Чужеземец. Если, конечно, они не хотят отрицать самого существования и души, и добродетели.

Сократ. Однако сейчас мы можем послушать Зенона и Хрисиппа, согласятся ли они с нашим рассуждением?

Зенон. Мы не думаем, что ваше учение правильно, и утверждаем, что нетелесного не существует. Но для начала, может быть, определим, что можно считать действительно существующим?

Сократ. В той беседе мы с Теэтетом согласились, что всё, обладающее по своей природе способностью либо воздействовать на что-то другое, либо испытывать хоть малейшее воздействие, пусть от чего-то весьма незначительного и только один раз — все это действительно существует. Мы даём такое определение существующего: оно есть не что иное, как эта способность.

Зенон. Это прекрасно, Сократ. С таким утверждением нельзя не согласиться. Но отсюда не следует, что нетелесное может существовать.

Сократ. Но ведь ты, Зенон, не хочешь сказать, что ни добродетели, ни души не существует?

Зенон. Нет, конечно же, такого никто не скажет. Они бесспорно существуют.

Сократ. Не скажешь ли ты тогда, Зенон, что добродетель телесна?

Зенон. Но именно такова она и есть. И не только душа и добродетель, но даже Бог представляет собой тело. Он — наделённая разумом вечная Пневма. Пойдём далее и скажем, что и сама мудрость тоже материальна.

Сократ. Удивительные вещи говоришь ты. Но скажи мне, каково тело у мудрости?

Хрисипп. Я отвечу тебе на твой вопрос, Сократ. Сама мудрость – это ум, или иначе говоря, творческий огонь (πύρ τεχνικόν), пронизывающий космос, представляющий собой тело, частями которого является всё остальное. Творческий огонь отличен от обычного огня, который превращает в себя свою пищу. Творческий огонь сберегает всё, присутствует в растениях и животных, и таким образом, является природой и душой. И даже солнце, луна и все прочие звёзды — это мыслящие и наделённые разумом существа. Они обладают огненной природой, так как содержат творческий огонь.
Бог же представляет собой семенной логос вселенной. Хотя люди и думают, что мудрость, добродетель и некоторые другие вещи такого рода нетелесны, но это не так. Чтобы понять, чему подобны Бог и провидение, лучше всего сказать, что отношение человека к его душе подобно отношению Бога и вселенной к провидению.

Сократ. Итак, ты отнёс все прекрасные вещи, включая и мудрость, к роду вещей телесных. Но что ты понимаешь под телесной вещью, Зенон?

Зенон. Телесная вещь это та вещь, которая имеет длину, глубину и ширину Сократ. С этим, я думаю, согласится любой.

Сократ. Это несомненно, клянусь собакой! Но какие ещё роды вещей, кроме телесных, вы насчитываете?

Хрисипп. Прежде всего, мы не считаем, как иные, что высшим родом вещей является существующее. Такое суждение подразумевает, что всё оказывается существующим. Мы же высшим родом полагаем «нечто», и тогда существующие и несуществующие вещи оказываются видами этого рода.

Чужеземец. Но если вещь есть (είναι) что-то, то не значит ли это, что она существует (είναι)?

Хрисипп. Быть чем-то ещё не значит существовать, чужеземец, ведь вещь может быть предметом мысли или рассуждения, но не существовать.

Чужеземец. Каким же образом это возможно, и о каких вещах ты говоришь?

Хрисипп. Такие вещи имеют ограниченное существование лишь в уме. Это, например, кентавры или гиганты. Им соответствует в уме некий мысленный образ, хотя вовне ума они и не имеют ничего для самостоятельного бытия, и в этом они сходны с такими понятиями, которые обозначают время и место.

Чужеземец. Разве понятия, имеющие отношение к месту и времени — то же, что кентавр?

Хрисипп. Разница между понятиями «кентавр» и «сегодня» в том, что первое вообще имеется лишь в уме, второе же только нетелесно. Но «сегодня» также не имеет собственного существования, и зависит от движения Солнца. К существующим лишь в уме вещам мы относим также и геометрические понятия, вроде линии или точки.

Чужеземец. Общие представления, например, идею человека, вы тоже относите к этому роду вещей?

Хрисипп. Мы думаем, что такие общие представления даже нельзя назвать «чем-то», ведь не существует такой вещи, как человек вообще — она не существует даже в том виде, в котором существует кентавр Хирон, или математическое понятие. Ведь эти последние связаны с определённым образом (φαντασία) в сознании, общее же представление о человеке с таким конкретным образом не связано.

Чужеземец. Об идеях у нас другое суждение, как я понимаю. Но прежде чем рассмотреть этот вопрос, скажи мне, что вы называете нетелесными вещами?

Хрисипп. Кроме представлений, относящихся к месту и времени, нетелесными являются смыслы произносимых слов. Сами же слова, будучи вибрациями воздуха, в отличие от своих смыслов — телесны. Мы в Расписном Портике называем такие смыслы произносимого «лекта». Притом надо учитывать, что лектон (λεκτόν) может сам обозначать существующую телесную вещь.

Чужеземец. Но разве нетелесные смыслы произносимого не имеют причинной взаимосвязи с вещами телесными?

Хрисипп. Телесное причинно зависит только от телесного, ибо для телесного только с телесным возможно взаимодействие и смешение.

Сократ. Скажи нам теперь, что же вы относите к роду существующего самостоятельно?

Хрисипп. К этому роду относятся четыре подчинённых ему рода, в которых заключено всё, что имеет отношение к телесным вещам. Это во-первых, подлежащее (ύποκείμενον), представляющее собой лишённую определенных качеств материю, или возможность тела, затем качественная определённость (ποιόν), состояние (πωσ έχον) и состояние в отношении (πρόσ τί πωσ έχον).

Чужеземец. Расскажи об этих родах подробнее.

Хрисипп. Материя — это та сущность (ουσία) вещи, которая определяет её тождественность самой себе. Она является подлежащим вещи в первичном смысле. Если изменить сущность вещи, она перестанет быть собой: как например, если ты увеличишь семерку на единицу, она уже не будет семеркой, но станет восьмеркой, то есть иной вещью.

Чужеземец. Но как же вы решите проблему роста и уменьшения вещи? Ведь для того, чтобы говорить о каком-то изменении вещи, необходимо, чтобы она в процессе изменения всё-таки оставалась самой собой?

Сократ. Действительно, ведь нельзя говорить о знании вещей, если они меняются и ничто не остается на месте. И откуда возьмутся устойчивые понятия, если в вещах нет ничего устойчивого, но все течёт, как дырявая скудель, или люди, страдающие насморком? Как располагать вещи, если все они влекомы течением и потоком?

Хрисипп. Рост и уменьшение не приводят к изменениям материи, но только меняют её качественную определённость. Качественная определённость — второе из рода телесных сущих. Это причина данного состояния материальной вещи. Мы считаем, что в отношении к человеку этой причиной является пневма, движущая его тело. В случае роста и уменьшения чего-то меняется частная качественная определённость, в то время как общая качественная определённость при этом не меняется.

Чужеземец. А что вы относите к состоянию?

Хрисипп. Начала временных и пространственных свойств. К примеру, направляющее знание человека относится, в некотором смысле, к этому роду.

Чужеземец. Положим. Но что же относится к состоянию в отношении (πρόσ τί πωσ έχον)?

Хрисипп. Это такие стороны сущего, которые характеризуют вещь в её отношении к другим вещам. Например, если говорить о Сократе, то состояние в отношении описывают такие характеристики, как «сын Софрониска», «друг Алкивиада». Даже если Софрониск умрет, то Сократ останется Сократом, и потому «состояния в отношении» не являются внутренне необходимыми для вещи.

Чужеземец. Я понимаю тебя, Хрисипп, но не улавливаю, почему эти четыре рода телесного сущего ты считаешь существующими самостоятельно? Ведь они не существуют сами по себе, поскольку нельзя иначе как в уме отличить в Сократе его материю от его качественной определенности, коль скоро и то и другое имеет одинаковые вес, размер и внешность.

Хрисипп. Да, каждое индивидуальное телесное сущее совмещает в себе все эти четыре рода, но мы говорим, что они относятся к самостоятельно сущему, потому что не зависят от других сущих и присущи только единичным вещам. Понимаемая как часть целого, материя, хотя и не тождественна целому, но в то же время и не отлична от него.

Чужеземец. Итак, вы говорите, что всё действующее или способное действовать — телесно?

Хрисипп. Да, ведь нетелесное не может вступить в контакт (συμπαθεία) с телесным, чтобы воздействовать на него.

Чужеземец. Однако если нетелесное всё же имеет — например, благодаря превосходству своей природы, чуждой материи и неподверженной изменению — возможность воздействия на телесное, то такое ваше исходное положение заставит вас рассматривать его как телесное, не так ли?

Хрисипп. Не вижу, каким образом нетелесное может двигать телесное.

Сократ. Мне в твоих суждениях видится одна трудность, Хрисипп.

Хрисипп. Какая?

Сократ. Ты сказал вначале, что творческий огонь, который вы называете Богом, присутствует в растениях и животных, являясь их природой и душой.

Хрисипп. Это так.

Сократ. Можно ли тогда сказать, что каждая единичная вещь телесна, и состоит из двух начал?

Хрисипп. Да.

Сократ. Эти начала можно разделить, или они всегда существуют совместно?

Хрисипп. Они неразделимы.

Сократ. Но можно ли тогда считать телами эти два начала, из которых состоит всякое тело? Похоже, что тебе придётся признать, что не всякое сущее телесно, и допустить существование чего-то подобного тому, что мы зовём идеями.

Хрисипп. То, что вы называете идеями, Сократ, это всего лишь абстракции, находящиеся в уме, и более никак не существующие.

Чужеземец. Ты говоришь, что не существует такой вещи, как «человек вообще». Значит ли это, что представление «человек вообще» — это ничто?

Хрисипп. Нет, скорее, это не есть что-то. Впрочем, в некотором смысле всё-таки можно говорить о человеке вообще, но только как символе или знаке, который требуется для рассуждения.

Чужеземец. Хорошо, но если идеи не существуют, кроме как в уме создающего их, то как же тогда ты понимаешь меня, если я говорю, к примеру, о быстрой белой лошади? Если ни быстроты, не белизны в действительности нет, то что значат эти качества лошади?

Хрисипп. Эти телесные слова содержат, как я говорил, нетелесные смыслы, «лекта», обозначающие, в свою очередь, реально существующие телесные вещи, как например «Сократ», или их свойства. Иначе выражаясь, можно сказать, что лектон служит знаком вещи. Хотя обозначаемого может и не существовать в реальности. Так например, нет такой вещи, как «Сократ стоит».

Чужеземец. Отчего же такой вещи не существует, ведь Сократ действительно стоит?

Хрисипп. Надо отличать лектон, означающий что-то, от лектона, говорящего о чем-то. Высказывание «Сократ» обозначает конкретную телесную вещь, а высказывание «Сократ стоит» лишь говорит о Сократе, но обозначает вещь не существующую саму по себе — ведь стояние Сократа не есть что-то действительно существующее.

Чужеземец. Всё-таки, Хрисипп, если я скажу, что человек — это двуногое животное, то согласишься ли ты со мной или скажешь, что это неверно?

Хрисипп. Отвечу тебе, что только высказывание о вещи, существующей поистине, может быть истинным или ложным. Мы называем такое высказывание «аксиома». То же, что сказал ты, не является аксиомой, ведь нет такого единичного предмета, как «человек».

Чужеземец. Но можно ли постичь смысл высказывания о телесном предмете?

Хрисипп. Да.

Чужеземец. В таком случае, раз мы познаём лектон, то не следует ли сказать, что он претерпевает? И тогда, исходя из нашего согласия о подлинно существующем, которого мы достигли вначале (что все, обладающее по своей природе способностью либо воздействовать на что-то другое, либо испытывать хоть малейшее воздействие, — все это действительно существует), мы должны будем признать, что нетелесный смысл действительно существует.

Сократ. Я вижу, ты задумался, Хрисипп. Возможно, мы более проясним этот вопрос, если сначала разберёмся, откуда происходят лекта?

Хрисипп. Высказыванию, друг мой Сократ, предшествует впечатление. Впечатление же происходит от единичных вещей, телесных и поистине существующих. Лектон — это нетелесная часть высказывания, или его смысл, телесной же частью являются произносимые слова.

Сократ. Как же образуются смыслы? Каково, по вашему мнению, происхождение общих представлений?

Хрисипп. Представления эти образуются так: когда человек рождается, ведущая часть его души подобна чистому листу, готовому для записей. На него и записывается каждое отдельно взятое общее представление. Первым по порядку способом записи является запись с помощью чувств. Мы ощущаем что-то, например, белое, и когда это ощущение проходит, остаётся воспоминание. А когда у нас образуется много однородных воспоминаний, тогда, говорим мы, у нас появляется опыт. Опыт — это совокупность однородных воспоминаний.

Сократ. Что же тогда, Хрисипп: общие представления возникают сами собой?

Хрисипп. Из общих представлений одни образуются естественным путём, как я описал выше — и без всякого искусственного содействия. Другие, напротив, возникают уже благодаря нашему обучению и заботе. Как раз последние и называются просто общими представлениями, а первые — ещё и первичными общими представлениями.

Сократ. Они находятся в уме, а не в речи или ещё где-то?

Хрисипп. Да, Сократ, они возникают в уме разумного существа. Мы называем такое представление в разумной душе словом «энноэма» (εννόεμα), и это своё название оно получает от слова νούς — ум.

Сократ. Однако почему же ты говоришь о белом, что это именно белое? Не так ли обстоит дело, что представлению в уме предшествует какой-то реальный предмет, по причастности к которому чувственно воспринимаемая вещь и получает своё название? А иначе — что общего у всех тех предметов, на которые мы можем указать «вот это белое»?

Хрисипп. Я понимаю, Сократ, что ты снова говоришь об идеях. Но повторяю, у них нет причин для существования. В создании этих представлений, которые, как я сказал, мы называем «энноэмата», участвует сам человек, а смыслы, которые являются обозначениями, назначаются произвольно.

Чужеземец. Итак, Хрисипп, «энноэмата» не являются ни реальными предметами, ни их качествами?

Хрисипп. Да, они не являются реальными предметами, но происходят от подлинно существующего. Это как бы предметно и качественно определенные грёзы души (φαντάσματα). К этим грёзам относится то, что вы называете идеями — идея человека, лошади, или всего, что можно представить.

Чужеземец. Но если для этих грёз нет реальной причины, то разве не подобны они бредовому видению, создаваемого сознанием пьяницы?

Хрисипп. Не так, чужеземец. В отличие от представлений вроде химер и кентавров, энноэмата имеют объективные причины, вызывающие их. Впечатление (φαντασία) — это испытываемое душой воздействие, обнаруживающее само себя, и то, что его вызвало. Реальная вещь (φανταστόν), — то, что приводит к появлению впечатления. Например, белое, холодное, и вообще всё, что способно воздействовать на душу. Мнимое же впечатление — это пустое притяжение, то есть воздействие, испытываемое душой при отсутствии реальной вещи — словно кто-то борется с тенью или хватает руками пустоту: ведь в основе впечатления лежит некая реальная вещь, фантастон, а в основе мнимого впечатления её нет.

Чужеземец. Однако, эти общие понятия, энноэмата — относятся к единичному или же ко многому?

Хрисипп. Если например, мы с помощью зрения наблюдаем нечто белое, это и есть воздействие, испытываемое душой благодаря зрительному образу. Именно это испытываемое воздействие даёт нам основания утверждать, что перед нами действительно находится нечто белое, которое и воздействует на нас. Таковы же и осязательные и обонятельные впечатления.
Но я говорю о том, что для такого представления, как «лошадь вообще», невозможно указать соответствующее вещественное обозначаемое, а значит, такое представление не имеет вещественной причины для существования.

Чужеземец. Ты говоришь, что мы наблюдаем нечто белое — значит в самой этой вещи содержится определённость, которую разум извлекает для построения энноэмы. Но ведь чувственные вещи меняются, и как может быть чем-то определённым то, что никогда не задерживается в одном состоянии?

Хрисипп. Основой самотождественности вещи является., как я сказал раньше, её сущность, или материя.

Чужеземец. Так объясни мне подробнее, каким образом разум приобщается к сущности вещи, чтобы создать истинные общие понятия, поскольку твоё упоминание опыта не вполне прояснило для меня их образование.

Хрисипп. Общее представление (εννόια) возникает в сознании путём «наведения». Оно служит обозначением, выражающим общее качество единичных предметов. Эти представления значимы лишь как средства для проведения отвлечённых операций в уме, и могут быть отнесены к различным и не связанным друг с другом обозначаемым. А это равносильно отсутствию какого-то определённого обозначаемого.

Чужеземец. Однако, наведение объясняет дело, если позволяет усмотреть сущность вещей, но ты говоришь не об усмотрении сущностей, а только о создании знаков, служащих для отвлечённых операций. При этом остаётся неясной ценность этих знаков, и где гарантия, что созданные умом «энноэмата» не разойдутся с реальностью, и понимание не окажется ложным?

Зенон. Во-первых, не следует забывать, что душа человека единосущна божественному уму. Во-вторых, сами впечатления создают в душе отпечаток, навроде того, что создается от печати в воске. А потому и не может в уме создаться ложных представлений.

Чужеземец. Но если душа одновременно получает множество разных впечатлений, то не приобретает ли она одновременно самые разнообразные оформления?

Хрисипп. Я думаю, Зенон, что лучше сказать не «отпечаток», а «изменение». Тогда надо говорить так, что впечатление есть изменение души. И теперь уже нет несообразности в том, что при возникновении множества впечатлений одно и то же тело претерпевает многосторонние изменения. Например, когда одновременно издаётся много звуков, воздух разом испытывает многочисленные изменения; точно таким же образом и ведущее начало, обладая самыми разнообразными впечатлениями, способно одновременно испытывать соответствующие воздействия.

Сократ. Ответьте мне, друзья мои, как же эти «энноэмата» получают соответствующие им имена, чтобы вы могли выразить их в речи? Придерживаетесь ли вы того же мнения, что и Гермоген, который в нашей с Кратилом беседе утверждал, что нет иной правильности имен, кроме той, что я могу называть любую вещь одним именем, какое я установил, ты же – другим, какое дал ты? Также говорил он, что иногда одни и те же вещи в каждом городе называются особо, у одних эллинов не так, как у других, и у эллинов не так, как у варваров.

Зенон. Нет, имена существуют не по установлению, но по природе. Самые первые слова подражают тем вещам, которые они обозначают.

Чужеземец. Как, ради богов, это возможно? Ведь если даже не говорить о других городах, где вещи часто обозначают другими словами, чем мы, афиняне, или тем более о варварских народах, то всё же нельзя не заметить, что и у нас бывают многозначные слова. Кроме того, значения слов со временем меняются. И наконец, как выражается подобие слова тому, что оно обозначает? Ведь нельзя сказать, что слово «разбой» непристойно, но обозначаемое им непристойно в высшей степени.

Хрисипп. Ты прав в том, что похожие вещи могут обозначаться непохожими словами, а вещи непохожие — похожими словами. Но мы утверждаем, что первичными элементами членораздельной речи являются не собственно слова, а слоги, из которых затем возникают глагол, предлог, член и союз.

Чужеземец. Однако же непросто вам будет объяснить, в чём заключается соответствие слогов вещам, если мы знаем, что вещи обозначаются не слогами, но словами, а из слогов же смысла не возьмёшь.
Сократ. Хрисипп и Зенон, вы пока ещё не объяснили нам, каким образом связывается обозначающий звук с обозначаемым им смыслом, и в заключено чём согласие, или подобие смысла, называемого вами энноэмой — с вещью. Не сомневаюсь, что в следующий раз вы подробно ответите на наши вопросы, ибо велико моё желание понять вашу мудрость. Пока же прервёмся, и вернёмся к этому разговору позднее, если то будет угодно богам.

«Дон Камилло в России» (il Compagno Don Camillo, 1965)

2009-08-24T14:50:52Z

Италия, 1965 год, режиссер Луиджи Коменчини.
Это последний, пятый фильм из серии о доне Камилло, итальянском священнике из небольшого городка Брешелло. Был ещё 6-й фильм в 1970 году, но там роль дона Камилло исполнил не великий Фернандель, а другой актёр, поэтому можно считать этот фильм завершением серии. Хорошая комедия о том, как дон Камилло с несколькими своими земляками и давним другом-врагом Пеппоне (Gino Cervi), коммунистом и мэром городка Брешелло, отправляется в составе итальянской делегации в СССР в последний год правления Никиты Хрущёва.

Очень удачная комедийная серия о простом, добром, но импульсивном и тяжёлом на руку сельском священнике.

Разговор дона Камилло с Иисусом (на распятии) из фильма:
--"Господи, неужели я должен был допустить, чтобы мои прихожане связали свою жизнь с обществом, в котором нет Бога?"
-- "Дон Камилло, во всей вселенной нет ни одного уголка, где бы не нашлось местечка для Бога"

Эмерих Корет, «Основы Метафизики»

2009-08-23T21:36:48Z

Читаю замечательную работу Эмериха Корета «Основы метафизики». В первую очередь, это отличный учебник метафизики, наилучший из тех, что я видел на русском языке. Но это также хорошие философские пролегомены к богословию Карла Ранера (Корет это его ученик). Ниже я приведу отрывок из этой книги, написанной в старом добром томистком стиле, где всё логично, обоснованно, взаимосвязанно и доказано. Как же хорош этот метод!

...
3.2.4. Различие бытия и сущности

Бытие есть внутреннее основание для действительности сущего в его реальном содержании бытия, таким образом, оно есть и основание всего лишь возможного сущего в его всякий раз возможном содержании бытия. Однако бытие как таковое (из самого себя) не есть бытие определённого и ограниченного сущего; иначе могло бы иметься лишь тождественное с бытием сущее, которое было бы поэтому необходимым (не контингентным). С бытием не дана сущность этого (или того) конечного сущего. С сущностью определённого сущего также не дано уже бытие; иначе сущее опять-таки было бы необходимым (не контингентным). Отсюда следует различность бытия и сущности конечного сущего. Бытие не есть сущность, сущность не есть бытие. Тем самым предположено различие между бытием и сущностью того же сущего. Спрашивается, какого же вида это различие.

3.2.4.1. Если сущее опрашивается о том, есть ли оно и что оно есть, то существование и сущность оказываются понятийно отличаемыми аспектами. Их отличие, во всяком случае, является логическим различием (distinctio rationis) между понятийными содержаниями мышления. Существование понятийно не включает сущность данного сущего. И сущность не включает существование. То, что между существованием и сущностью имеется по меньшей мере логическое различие, неоспоримо; в этом выражается конечность и контингентность сущего.

Однако вопрос заключается в том, существует ли сверх этого какое-либо реальное различие (distinctio realis). Фома Аквинский его ещё не показал. Он говорил лишь, что бытие (esse) «относится к другому» (refertur ad aliud); другое есть конечная сущность. Однако позднее, в школе томистов, была представлена «distinctio realis». Главный аргумент прост: если бытие и сущность суть конститутивные принципы реально сущего, то они сами должны быть реальными. А если они суть различны, даже противоположны друг другу, то они должны быть реально различны. Но чём меньше понималось бытие в его фундаментальном значении (actus essendi) у Фомы Аквинского, тем сомнительнее становилась реальная дистинкция. Скотианцы отрицают её и ставят на её место «distinctio formalis ex natura rei», подобным же образом (но при других предпосылках) представляют её суаресианцы «distinctio rationis cum fundamento in re»). В обоих случаях подразумевается не реальное, а понятийное различение, которое, однако, обосновано в предмете: «ex natura rei» или «cum fundamento in re», а именно, обосновано в конечности и не-необходимости (контингенции) сущего, которые требуют определённого различия бытия и сущности. Таким образом, «реальная дистинкция» превратилась в центральный пункт контроверзы между схоластическими школами, причём чаще всего слишком мало внимания обращалось на то, что величины, о различии которых идёт речь, понимались по-разному вследствие различного понимания бытия.

3.2.4.2. Суаресианцами, в соответствии с их пониманием бытия, полностью и конкретно конституированное сущее опрашивается о том, есть «ли» оно и «что» оно есть. Ответ на это дают существование и сущность (в широчайшем смысле: quidditas, чтойность) как понятийно отличаемые аспекты; реальная дистинкция была бы здесь бессмысленной. Однако о внутренней конституции сущего речь уже не идёт — это было бы естественно для точки зрения томистов. Для них значимы не только понятийные аспекты, но и принципы бытийно-соразмерной конституции сущего — соотношение бытия и сущности. В одном случае реализуется онтическое мышление, которое относится к одному лишь конкретному сущему, в другом — онтологическое мышление, стремящееся «постичь» сущее из его внутренних оснований (принципов). Мы пытались показать, что онтический способ видения хотя и правомерен, но последовательно ведет к вопросу об онтологическом обосновании (ср. 3.2.2).

Однако это требует правильного понимания реальной дистинкции и, соответственно, точного различения. Подразумевается различность не «вещей», а — в аналогическом перенесении — принципов того же сущего. Поэтому говорят о «метафизическом» или «онтологическом» различии. [1] Бытие и сущность могут рассматриваться не как нечто такое, что само «есть» (ens quod), а только как внутренне конститутивные принципы, благодаря которым сущее есть (ens quo). Если это не учитывать, то «реальное» различие становится абсурдным, а если учитывать, то оно ведет к метафизически углубленному пониманию конечного сущего.
...

3.2.4.4. Здесь следует предложить опосредствование: бытие и сущность суть реальные принципы конечного сущего, противоположные друг другу в своей конститутивной функции. Но их противоположность снята в реальном единстве сущего. Можно было бы сказать, что реальное различие (distinctio realis) обоих принципов «снято» (преодолено) в реальном тождестве конкретного сущего, но в логическом различии (distinctio rationis) различность принципов остается «упраздненной» (сохраненной).

Из этого следует: бытие как принцип всей действительности и возможности бытия (самого по себе), неограниченного содержания бытия есть то, из чего возникает также возможность конечных сущностей как принципов определённого ограничения.

Однако бытие как актуальная действительность бытия сущего есть то, в чём оно само и его другое — бытие как принцип позитивного полагания и сущность как принцип негативного ограничения — «сняты» в конкретном существовании определённого сущего. Бытие благодаря конечной сущности «опосредствует» само себя в конкретное сущее. Таким образом, бытие оказывается динамическим единством самого себя и своего другого, и в этом смысле — «тождеством тождества и различия» [2] Конкретная действительность сущего есть снятие противоположности бытия и сущности в опосредствованной непосредственности того, что есть.

--

[1] Ср. Hegel l, 124; 4, 78. Не придерживаясь всей его системы, где всё конечное «снимается» в единстве абсолюта, здесь мы можем принять эту мысль.
[2] Не в смысле «онтологического различия» бытия и сущего у Хайдеггера, а как различие конститутивных оснований сущего.

К вопросу о роли Римского Папы в первом тысячелетии

2009-08-21T21:49:08Z

Я дополнил и переработал более раннюю статью, в которой предпринята попытка рассмотреть основные тезисы, относящиеся к библейскому, каноническому и патристическому обоснованиям примата Папы. Файл в формате Word находится здесь: rapidshare.com/files/269978089/Role_of_the_Pope_in_the_first_millennium.doc.html

Аферисты из Петроэнергосбыта и алкаши из ЖЭКа

2009-08-11T12:59:10Z

Сегодня мать получила квитанцию из Петроэнергосбыта. Прислали извещение о штрафе за пользование в течение 2-х лет электроэнергией без её учёта счётчиком. После первого удивления (как же это без счётчика, если только в 2008 году трижды приходили из Петроэнергосбыта люди проверять счётчик), позвонили в эту организацию. Они говорят: "никаких проверок не было с 2007 года, у нас никаких записей о проверках нет". Мать говорит им: "как же не было, ходила женщина по всем квартирам, светила фонариком, записывала в свою ведомость что-то". Они в ответ: "ничего не знаем, у вас пломбы не было, в июле была проверка, обнаружили, что пломбы нет, так что платите штраф". Пытаемся объяснить, что у нас в ноябре 2008 были искры из счётчика, приходили электрики из ЖЭКа, поменяли пробки, и наверное, сорвали пломбу, но ничего не сказали нам. Ответ: "ваши проблемы, платите штраф".
В общем, ситуация дурацкая. Платишь за всё регулярно, к тебе регулярно приходят с проверками из Петроэнергосбыта, потом алкаши-электрики из ЖЭКа повредят пломбу на счётчике, и в итоге ты платишь штраф за 2 года.

Фильм Стенли Кубрика «Сияние» (The Shining, 1980)

2009-08-01T20:50:05Z

Фильм снят по одноимённому роману Стивена Кинга. Я уверенно отнёс бы его к классике, причем не только классике фильмов ужасов, но и в целом к классике кино. Джек Николсон великолепен. Вообще, этому актёру прекрасно удаются необычные персонажи с трудной биографией, а тут — роль психопата, медленно деградирующего по ходу фильма от алкоголика-графомана со скверным характером до человека, отдавшего душу дьяволу. Картина, которую рисует Николсон, просто ужасающая. Кто-то из наших критиков после фильма о том, как он превращается в оборотня, сказал, что это единственный актёр, способный сыграть волка без всякого грима. И это так!

События происходят в отеле, построенном на индейском кладбище (критики говорят, что это такой фетиш есть у Стивена Кинга — индейское кладбище).

О финале фильма. Стенли Кубрик выкинул концовку, предполагавшуюся Кингом: в больнице Венди получает известие о том, что тело Джека не найдено. Такой финал мог бы создать двусмысленность, предположении о том, что всё происходившее было лишь галлюцинацией Венди и Денни. Впрочем, и тогда можно было бы истолковать сюжет в жанре классического хоррора: Джек Торренс был затянут в прошлое, и именно поэтому он оказался на фотографии 1921 года. Но режиссёр фильма проявил самостоятельность, решил сделать сюжет более очевидным и показал оледеневшее наутро тело Джека.

Любопытная черта многих современных фильмов ужасов (а японских так вообще всех) — отсутствие Бога. Демоны есть, а Бога нет. Это очень важное признание современной культуры — ею забыт Бог, но все демоны остались; они заполнили собой подсознание и вырастающее из него искусство. В «Сиянии» спасение двум главным персонажам приходит со стороны высших моральных ценностей (дружба и любовь), но в новых японских хоррорах, влияние которых всё сильнее в западном кино, человек уже беззащитен абсолютно.

Можно задаться вопросом: что страшнее, потусторонние силы, овладевающие Джеком Торренсом, или личностная деградация человека, вызванная более банальными причинами: лень, неудовлетворённое самолюбие, эгоизм? Что бы из этого ни было страшнее — человеку с этим не справиться, если он не примет помощи Бога.

«Ключи от Царства Небесного», 1944 (The Keys of the Kingdom)

2009-07-27T19:50:34Z

Фильм про католического священника, почти всю жизнь проведшего на миссии в Китае. В главной роли — Грегори Пек. Это была его вторая роль, сразу принёсшая номинацию на «Оскар» и выдвинувшая его в число ведущих американских актёров. На главную женскую роль, сестры-настоятельницы Марии-Вероники первоначально планировалась Ингрид Бергман (тогда звёздный состав фильма стал бы просто экстраординарным), но продюсер Джозеф Манкевич утвердил на эту роль свою жену, Роуз Страднер. Ну что же, всё равно в фильме немало великолепных актёров: Эдмунд Гвенн прекрасно сыграл епископа Макнаба, настоящего доброго пастыря, открытого и мудрого человека, а Винсент Прайз был убедителен в роли пронырливого церковного карьериста и самодовольного расиста, монсеньёра Ангуса Мили.

Отличный фильм, говорящий о главном в жизни христианина, а особенно священника — о вере Богу и любви к людям. Мне показалось несколько странным то, что вот уже несколько фильмов о Католической Церкви до-второватиканского периода показывают открытых, думающих людей. Неужели католический священник 30-х годов мог сказать о методистском пасторе: «мы служим одному Богу»? Неужели это было так обычно для католика: видеть присутствие Христа в жизни атеистов и конфуцианцев? Как-то не очень просматривается в фильмах «Колокола “Святой Марии”» и «Ключи от Царства Небесного» самодовольный триумфализм и узколобая нетерпимость…

Впрочем, кто сейчас скажет, как оно было? Ясно только, что Бог в Церкви был всегда, и тот, кто хочет, — способен находить Его.