Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

Нагорная Проповедь. Мф 5,38–42

Иисус сказал ученикам Своим: Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся.

К сегодняшнему евангельскому чтению Мессы написано много комментариев. В интересной книге протестантского экзегета Ульриха Луца «Нагорная проповедь» можно найти следующие трудные размышления:

Отцом «смягчающей» интерпретации как католического, так и протестантского толка стал Августин. В своем описании взаимоотношений “civitas Dei“ и “civitas terrena“ («град Божий» и «земной град») (CivD 19) данного текста он не упоминает. Свое самое важное высказывание о Мф 5:38 он делает вынужденно, отражая возражение Марцеллина о том, что учение Иисуса «никак не соответствует обычаям государства». В своем ответе Августин старается сгладить конфликт между  требованиями Иисуса и государственными нуждами: эти предписания относятся «более к подготовке сердца, которая внутренняя, ... чем к делу,  совершающемуся публично». Человек, живущий в государстве с  христианским правлением, находится в том же положении, в котором и отец, вынужденный наказывать сына: иногда следует совершать и действия “benigna quadem asperitate“ («доброе через злое»), причем в них нужно «руководствоваться скорее пользой, чем волей» Божьей. В их число в теократическом государстве входит и «справедливая» война, которую следует вести «если это возможно, милосердно», а также наказания, которые следует совершать в правильном духе, то есть без ненависти — даже если это смертная казнь. Категоричности заповедей Иисуса в древней церкви пытались избегнуть разными способами. Подставление щеки аллегорически толковали как свидетельство верного учения против еретических возражений. В двухступенчатой этике, возникшей позже, запрет на использование оружия касался клириков, запрет на ведение судебных процессов — только монахов. С беззаконием в общественной сфере бороться в любом случае нужно.
Несмотря на свою резкую полемику с двухступенчатой этикой, реформаторское толкование приходит к похожей практике. Центральную роль данный текст играет в трактате Лютера «О светской власти, в какой мере ей следует повиноваться». Заповеди Иисуса относятся ко всем, а не являются просто советами для совершенных. Но для мира действует закон, заповеди же Нагорной проповеди касаются только христиан (16). Хотя «христиане ради самих себя не подчинены ни праву, ни мечу и не нуждаются в них» (17), Лютер говорит о  «христианине in relatione не как о христианине, а (!) как о человеке, связанном в этой жизни с другими лицами ... как господин, госпожа, жена, сын, дочь, сосед». Во всех этих отношениях — не только в государстве, но и в общине и в семье — нельзя поступать глупо, как тот безумный святой, «который дал людям съесть себя, поскольку из-за этих слов не мог совершить убийство». Для реформаторского толкования главное то, что участие христиан в труде по сохранению справедливости и мира совершается из чувства ответственности за ближнего. Итак, ради ближнего христианин должен быть готов отказаться от того, чтобы практиковать заповедь Иисуса об отказе от насилия. Это касается в первую очередь носителей общественных должностей: «если ты теперь князь, судья, господин, госпожа и т. д., ... то тебе нельзя вопрошать Христа». Ради служения ближнему Лютер может принять и сословие воина и его дело, как и любое другое сословие. Но последствия такого подхода являются масштабными: так как христианин находится “in relatione“ всегда, то нет ни одного христианина, который не был бы в то же время носителем какой-либо должности. Более того, так как ни одно человеческое действие не совершается независимо от отношений с другими людьми — ведь заповеди Нагорной проповеди обращены не к отшельникам! — то можно оправдать отказ от них в любой ситуации. Тем не менее следует признать, что Лютер не стремился к таким выводам. Кальвин, исходя из своего уважения к ветхозаветному закону, идет скорее еще дальше, чем Лютер. О данном тексте он, например, говорит, что христиане должны «без ущерба для своего дружелюбия к противникам, пользоваться помощью власти ради сохранения своего имущества». Этот тип толкования распространяется в реформатских церквах. Как же быть тогда с практикой ненасилия? Ханс Ведер в своем толковании Нагорной проповеди 1985 года утверждает: «Такие положения всегда написаны только в сердцах людей. Осуществлять их в рамках заданных структур — например, в структуре церкви —  невозможно. В структурах — даже в церкви — должна царить справедливость.  ... Но в сердцах тех, кто действует внутри этих структур, сохраняется слово Иисуса, ориентирующееся на Божье правление. Оно становится актуальным в тот момент, когда справедливость начинают воспринимать как нечто само собой разумеющееся». Это значит, что такие высказывания, как в Мф 5:39-41, невозможно осуществить вообще нигде: ни в церкви, ни тем более в государстве! Они —  восклицательный знак на краю мира. В хранящих Слово Божье сердцах этот восклицательный знак может вызывать глубокое сожаление о том, что мир — даже церковь — еще не Царство Божье. Это предельно четко описывает конец Нагорной проповеди в наших церквах.
Tags: Библейская экзегетика, Библия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments