Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

О богословском плюрализме

* В статье использованы некоторые тезисы  о. Вильяма Хенна OFMC

Изучая историю теологии, мы удивляемся огромному разнообразию богословских подходов и стилей. Это объясняется многообразием человеческих характеров, способов духовной жизни, различием исторических и культурных эпох и особенностей тех ситуаций, в которой находились разные теологи. Святой Дух, присутствующий в истории, приносит в любую эпоху и культуру каждый раз новые дары и указывает новые возможности и перспективы для теологии как дисциплины, устремлённой к познанию Бога.
Само понятие «плюрализм» указывает на ситуацию, в которой сосуществуют различные системы мысли, миропонимания и объяснения реальности, причём ни одна из этих систем не преобладает в значительной степени над остальными. Эта ситуация и характеризует современное общество. Одна из причин к тому — в том, что западная философия последних двух столетий поставила во главу угла познающий субъект, в результате чего была иначе оценена важность индивидуальных особенностей познающего и обстоятельств, в которых он находится. В этом процессе философия большее внимание уделяла эволюции подходов и позиций, чем вечным истинам. Даже те науки, которые считались идеалом объективности, обнаружили, что многое зависит от точки, с которой ведётся наблюдение (например, теория относительности в физике). Такие дисциплины, как история и герменевтика, акцентировали то, что субъект всегда в определённой мере обусловлен пространством и временем.
Помимо этих факторов, само развитие общества, прогресс коммуникаций, облегчение путешествий, расширение связей между народами — в значительной степени ликвидировали культурную изоляцию, характеризовавшую предыдущие эпохи, в результате его люди получили гораздо более полную информацию о различных мнениях и стилях мышления. Идеал свободы научного исследования также оказал своё влияние на работу теологов, как и распространение убеждённости в необходимости права на свободу слова и совести.
Однако, плюрализм не следует путать с релятивизмом, поскольку для последнего все точки зрения одинаково возможны. Этот подход, подобно многим иным постмодернистским теориям, несёт в себе внутреннее противоречие. Если считать, что все подходы одинаково верны, то на каком основании мы отвергнем точку зрения, противоположную только что высказанной — а именно, что не все подходы одинаково правильны? В отличие от релятивизма, плюрализм считает, что некоторый набор различных концепций может содержать позиции, которые, не противореча друг другу, могут оказаться взаимно дополняющими описаниями реальности.
Переходя теперь к богословскому плюрализму, мы можем сказать, что теологи, реализуя своё призвание согласно формуле Ансельма fides quaerens intellectum, используют различные способы выражения христианской веры, чтобы, с одной стороны, быть верными принятой Традиции, а с другой стороны, быть понятными для людей своего времени. Такого рода плюрализм мы видим уже в Новом Завете. Различные общины первоначальной Церкви относились к разным культурным подгруппам, и это накладывало отпечаток на новозаветные тексты, имеющие отношения к общинам. Например, некоторые христологические титулы использовались преимущественно в иудеохристианских общинах, в то время как другие — в общинах христиан, обращённых из язычников. Последующая история Церкви показывает определённое различие богословских перспектив в её западной и восточной частях (ср. UR 17). Так, скажем, латинские и греческие теологи акцентировали различные аспекты спасения, дарованного Христом. Для византийских авторов в центре было обожение, для латинских же — исправление результатов первородного греха. Причём в дальнейшем, если католические теологи делали акцент на святости (sanctificatio), то протестантские на оправдании (iustificatio). Более того, и внутри каждой из локальных традиций были немалые различия. Например, Августин цитировал Киприана Карфагенского, утверждавшего, что «мы можем думать различно, если сохраняем единство общения» (De baptismo, III, 3,5). В дальнейшем внутри схоластики возникли различные школы — одни базировалась на более традиционной версии платонизма, а другие в значительной мере опирались на аристотелевский инструментарий.
Во время протестантской Реформации некоторыми авторами были предложены такие формулы, которые уже не могли быть приняты всеми христианами, то есть выходили за рамки законного плюрализма. В этот момент некоторые протестантские теологи предложили разделить все церковные доктрины на фундаментальные и нефундаментальные (то есть те, по которым возможно разногласие). Так, в XVII веке получила распространите фраза In necessariis unitatem, in non-necesariis libertatem, in utriusque charitatem («В главном — единство, во второсте¬пенном — свобода, во всём — любовь»), которую ошибочно приписыва-ли либо Августину, либо Викентию Лиринскому. Хотя с точностью автора фразы установить непросто (есть несколько теологов начала XVII века, выражавшихся сходным образом), но точно можно сказать, что её происхождение относится к периоду Реформации. Такой подход с католической точки зрения не отдаёт должного авторитету Откровения и Учительства Церкви: он был отвергнут в энциклике Пия XI Mortalium Animos, опубликованной в начале 1928 года. Надо сказать, что и в протестантских церквях в период после Реформации мысль теологов не была особо восприимчивой к идеям богословского плюрализма, что видно из факта многочисленных разделений, произошедших внутри протестантизма после XVI столетия.
Сейчас вопрос плюрализма представляет для нас интерес по ряду причин. Во-первых, само событие самоосообщения Бога невозможно выразить с полной адекватностью ни в одном из человеческих языков, оно превосходит возможности понимания любой отдельной культуры. Как пишет апостол Павел, «непостижимы богатства Христа» (Еф 3,1). Фома Аквинский подчёркивает трансцендентный характер божественного Откровения в часто цитируемой фразе articulus fidei est perceptio divinae veritatis tendens in ipsam (ST II-II 2, 6 ad 2) («формула веры является нашим восприятием божественной истины и стремится к ней») — это значит, что между божественной истиной как таковой и нашим её осмыслением неизбежно остаётся зазор. Можно сказать, что выраженная человечески языком, формула веры трансцендирует сама себя, устремляясь к более великой реальности божественной истины, которую никогда не возможно ухватить в её полноте. Поскольку ни одно из наших высказываний не способно ухватить эту истину в полноте, то плюрализм способов богословских высказываний не только оправдан, но и полезен — в том случае, если они могут быть взаимно интегрированы в едином комплексе высказываний относительно этой истины.
Во-вторых, Откровение Бога принимается всегда человеком, находящимся в определённой исторической и культурной ситуации, а отсюда следует необходимость разнообразия способов выражения. Конечно, иногда оказывает своё влияние невежество людей или «недостаточность обращения», как это определил Лонерган, и тогда появляются взаимно противоречащие формулировки. Поэтому не следует думать, что любое разнообразие способов формулирования Откровения допустимо и оправдано. Второй Ватиканский Собор говорит о законном разнообразии в контексте инкультурации Евангелия, и призывает локальные церкви сеять семя Евангелия на той богатой почве культурных обычаев, народной мудрости и философии, которая реально имеется (ср. AG 22, SC 40). В этом разнообразии Собор видит богатство Католической Церкви (ср. LG 23, AG 22, UR 4). Богатство разнообразия не угрожает единству Церкви, а, напротив, укрепляет его (ср. LG 13, UR 16, OE 2). История догматики также показывает, что одна и та же вера в разные эпохи бывает выражена по-разному: достаточно посмотреть, например, сколь несходны между собой способы речи Игнатия Антиохийского, Иринея Лионского и Бонавентуры, когда они высказываются об одной и той же вере. Не стоит забывать также и изречение апостола Павла, говорящее о предварительном характере нашего богословского понимания: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан (1 Кор 13,12)».
Пастырская Конституция II Ватиканского Собора Gaudium et Spes (о Церкви в Современном мире) утверждает принцип культурного плюрализма в качестве фундаментальной идеи Церкви. Католическая Церковь, говоря о взаимоотношениях веры и культуры, заявляет, что вера никогда не должна отождествляться с какой-либо отдельной культурой.
Говоря о богословском плюрализме, можно отметить и такой факт, как различие эксплицитно выраженной веры между образованными теологами и простыми верующими. В этом случае говорят о том, что то, что теологи формулируют эксплицитно, менее образованными верующими принимается имплицитно.
Исходя из вышесказанного, богословский плюрализм не противостоит ортодоксии, признающей существование различных теологических школ, и, как мы отмечали выше, кардинально отличается от релятивизма, предлагающего путь некритического согласия между различными религиозными воззрениями. Будучи рефлективным восприятием человеческого опыта и особых христианских традиций, богословский плюрализм затрагивает области экзегезиса, систематической теологии, а также методы контекстуализации христианской веры. Теологический плюрализм составляет многообразие пониманий, суждений и подходов (как индивидуальных, так и коллективных), не в противопоставлении друг другу, а в их взаимодействии. Корни богословского плюрализма — в ограниченности человеческого сознания, которое не в состоянии сформировать исчерпывающее концептуальное представление о творении или о самораскрытии Бога в нём.
Согласно Карлу Ранеру, в настоящее время Церковь неизбежно оказывается перед лицом теологического плюрализма. Это связано прежде всего с глубокими изменениями в культурном контексте богословия и переходе от так называемой парадигмы классицизма к современным парадигмам, включая пересмотр ряда общепринятых гипотез, философских и научных принципов и методов.
Критерием для оправданного плюрализма является прежде всего верность Откровению Бога, выраженному в Писании и Предании, а также тому, насколько богословская концепция адекватна sensus fidelium. Церковный Магистериум является авторитетной инстанцией для оценки этой верности.
Йозеф Ратцингер так говорит о плюрализме в теологии: «плодотворен плюрализм там, где удаётся связать многообразие исторических явлений веры с единством, которое не разрушает это многообразие, но осознает его как органическую конструкцию превосходящей человека истины… плюрализм возникает не из-за того, что люди его желают, но именно из-за того, что каждый по-своему и в своё время не жаждет ничего иного, кроме истины… то же самое законно и в отношении новых великих форм богословия: африканской, латиноамериканской, азиатской и т.д. Великое французское богословие возникло не в результате того, что стремились создать нечто французское, но потому, что человек желал найти и подобающим образом по возможности выразить никак не меньше, чем саму истину… Сама истина не скучна, никогда не монотонна — ведь наш дух созерцает ее лишь в отражении, однако она одновременно объединяет нас. И велик только плюрализм, который связан с единством».
Tags: плюрализм, теология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments