Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Category:

Библия, язык и культура

Когда мы говорим об аутентичном понимании библейских текстов, то надо иметь в виду необходимость их адекватного перевода. Речь не только о переводе с еврейского или с греческого языка на русский, но и об учёте особенностей ментальности, культуры. Каждая культура имеет свои символы, которые служат как языковое средство: хорошо известны ошибки переводчиков, которые переводили идиоматические выражения дословно (вроде «мы покажем вам мать Кузьмы»). Но идиома — это не верхний уровень языка; на верхнем уровне находятся мировоззренческие парадигмы, поведенческие стереотипы, установочные нарративы, «мифы» в широком смысле. Думать, что наша эпоха не имеет своих мифов, и только древние века опирались на такого рода культурные предпосылки — значит недооценивать прежние эпохи, переоценивать нынешнюю, а также это значит не понимать необходимости предпосылок и парадигм, не доказанных «научным методом». Слово «стереотип» также не надо понимать в негативном смысле; скорее это тип поведения, который в какой-то определённой культуре считается чем-то само собой разумеющимся, а в другой культуре может быть расценен даже как патология. Тем не менее, любой литературный памятник предполагает какие-то определённые культурные стереотипы, которые нет смысла сакрализировать.
Но это не значит, что одна эпоха или культура не может говорить с другой о трансцендентных реальностях, находящихся за пределами культурных предпосылок каждой из них. То, что некоторые очень важные вещей — контингентны, не означает, что все важнейшие вещи контингентны (это одна из иллюзий постмодерна). Проблема возникает тогда, когда теологи и библеисты обращаются к библейскому Откровению в поисках ответов на вопросы, задаваемых современным человеком. Если теолог плохо понимает проблемы герменевтики, то он читает языки древних библейских эпох (кстати, они были разными, эти библейские эпохи, и соответственно, их языки тоже неодинаковы) так, как если бы это был язык современности. В результате он не может найти ответа на современный вопрос, заданный на языке совершенно новой культуры, на языке, отсутствующем в Писании.
Карл Ясперс, когда писал об «осевом времени», указывал на смену культурной и антропологической парадигмы, произошедшей примерно в середине первого тысячелетия до Р.Х. Неудивительно, что поздние слои Ветхого Завета и Новый Завет задают вопросы, которые до того не задавались (а потому на них и нет ответов, к примеру, в Пятикнижии). Книга Иова, Премудрость Соломона, Экклезиаст, не говоря уже о книгах Нового Завета, вводят язык философского размышления внутрь Писания, формулируют новые богословские идеи (воскресение тел, существование демонических сил, «естественное откровение»). С другой стороны, по мере того как уходила одна культура, уходили и символы и предпосылки, служившие фоном для библейских нарративов. Уже иудейским теологам вроде Филона в первом веке было сложно обосновать перед судом разума многие из текстов Ветхого Завета. Проблем не возникало с теми заповедями, которые говорили об отношениях людей или о поклонении Богу, но что касается законов чистоты, то здесь у Филона возникли трудности. Он предложил интересное решение, выдержанное в стиле философа-платоника, каковым он и был: некоторые заповеди говорят о вещах видимого мира, используя эти вещи в роли символов, указывающих на мир невидимый.
Раз он начал говорить о символах, то уже, по всей видимости, связь, реализуемая символом, не была для него очевидна. Да, как сказал спустя 1900 лет Тиллих: «символы тоже умирают». Но Филон, тем не менее, пытался обосновать необходимость соблюдения всех заповедей Закона. А что мы видим у Иисуса, жившего в ту же эпоху? Иисус говорит исключительно о персоналистических требованиях религиозного и нравственного характера. Ни разу он не пытается каким-то образом обосновать хотя бы одно из требований кашрута. Напротив, есть несколько его дискурсов, где он подводит большую теоретическую мину под кашрут в целом — «ничто входящее в человека, не оскверняет его» и подобные ей логии. В данном случае можно пренебречь позицией тех экзегетов, которые считают все эти логии приписанными Иисусу позднее, равно как и неисторическими все обвинения учеников в нарушении субботы или неумовении рук, а равно можно не считаться с их желанием полагать неподлиными все тексты о нарушении Иисусом субботы в целях исцеления и его логии о смысле субботы. Дело в том, что позиция таких экзегетов отметает очень обширные пласты Евангелий, противоречащие их собственной гипотезе об Иисусе. Думаю, что уже «первый поиск исторического Иисуса», законченный в начале XX века, показал тупиковость такого пути.
Но если мы считаем эти логии подлинными, а самого Иисуса авторитетным интерпретатором Откровения, то почему не предположить, что он просто осуществил перевод Откровения с ментальности, бытовавшей «до осевого времени», в символический язык современной ему культуры? Если так, то это может послужить и для нас указанием о том, как читать Библию и напоминанием о необходимости более «глубокого перевода». Этот перевод не будет литературным переводом в обычном смысле, скорее герменевтическую функцию должен в таком случае исполнять комментарий к основному тексту Библии — восприятие смысла может стать несколько сложнее, но, по крайней мере, оно будет достижимо. То, что многие боятся такой работы, держась за то, что они считают «буквой Писания», приводит к тому, что смысл Откровения становится невыразим на языке современного человека. Библия распадается в их использовании на набор цитат, часто противоречащих друг другу по смыслу, служащих “ad hoc” минутным интересам и целям. Того мировоззрения, той культуры (лучше даже во множественном числе), на которых базировались библейские тексты, у них уже нет и не может быть, как бы ни старались они замаскировать это употреблением архаических терминов. А раз нет культурной базы, то нет и важнейшего языкового средства, в рамках которого рассказ только и обретает смысл. Остаются тогда лишь рассказы, утратившие смысл, актуальность и связность. Что и даёт тогда Лиотару повод «хоронить метанарратив».
Tags: Библейская экзегетика, Библия, Иисус Христос, Филон, герменевтика, культура, постмодернизм, символ, теология, язык
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment