Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

У истоков персонализма

Достаточно хорошо известно то, что толчком к началу философского рассмотрения личности послужила христианская теология. Древний мир в своём дискурсе о человеке как-то обходился понятиями субстанции, социальной функции и этикой. Но к кому именно имеет отношение этика? В чём уникальность именно человеческого существа, и почему оно, в отличие от других субстанций, способно быть нравственным?

Начать рассмотрение можно с Боэция и его знаменитого определения “Persona est naturae rationatis individua substantia” (личность есть индивид разумной субстанции). Здесь выделены два важных момента: что личность есть единая целостность, то есть субстанция, и разумность её природы. Естественно, «разумность личности», как она понималась поздней античностью, ещё очень далека от современного персонализма с его акцентом на несводимости личности к рацио.

Проблема обнаружилась тогда, когда теологи стали использовать понятие “Persona” в учении о Троице. В греческом мире для тринитарного дискурса использовали слово «ипостась», которое традиционно переводилось на латинский язык словом «субстанция». Поскольку философский узус латинского мира не видел разницы между substantia и essentia, Августин после некоторых колебаний остановился на слове «личность» (Persona), которое являлось переводом греческого слова «просопон» (лицо).

Тут наметилась философская проблема: а что такое личность? Как определить это понятие — Persona? Как мы уже видели, Боэций дал на это свой ответ, но применительно к теологии Троицы этот ответ выглядит, мягко говоря, неудовлетворительным. Получается по этому определению, что в Троице три индивида одной субстанции, то есть три вещи одного вида. Очень сложно отделаться от мысли о том, что такое определение личности подразумевает тритеизм.

Своё предложение в XII веке вносит Ришар Сен-Викторский, теологию Троицы, предложенную которым, мы недавно обсуждали. Его определение личности звучит так: «Persona est naturae rationalis incommunicabilis existentia». Разница в том, что речь уже не об индивиде определённой сущности, а о никому другому не сообщаемом способе существования. Видно, что теолог здесь стремится ухватить и описать то, что в человеке является специфически человеческим: его собственный способ существования и его уникальность, невозможность описать одного человека через другого. Важно то, на какой вопрос отвечают понятия Persona и substantia. Субстанция отвечает на вопрос «что», а личность соответствует вопросу «кто». И эти две реальности никак не сводятся одна к другой.

Этимологически понятие existentia представляет собой любопытную конструкцию из слова sistere (глагол, соответствующий существительному essentia) и приставки ex, указывающей на проявление, на действие, способ бытийствования. Благодаря Ришару теперь философы и теологи могут просто говорить «экзистенциальный», «экзистенция», и всем сразу понятно, что речь идёт о существовании человека, в первую очередь в его охваченности заботами, вопросами, тревогами, ожиданиями. Это дискурс не об абстрактных определениях, а о состояниях. Он относится, прежде всего, к речи от «первого лица», а не научной информации от «третьего лица».

Возвращаясь к теологии Троицы Ришара Сен-Викторского, видим, что в Боге есть единство iuxta modum essendi (согласно модусу сущности) и множественность iuxta modum existendi (согласно модусу существования). А чём различие по модусу существования? Тут ему на помощь снова приходит Filioque. Отец ни от кого не получает бытия, Сын получает от Отца, Дух от Отца и Сына. Отец даёт бытие Второму и Третьему Лицам, Сын — Третьему Лицу, Дух — никому. Все три способа бытийствования различны, если бы они совпадали у двух разных Лиц, то Лица тоже совпадали бы и не были бы отличны одно от другого.

Я сейчас не ставлю себе задачи анализа этой тринитологии (мои критические соображения по ней уже были высказаны в предыдущем постинге о теологии Ришара); в данном случае меня интересует общее движение к персонализму. И здесь надо отметить ещё вклад Фомы Аквинского с его революционным определением Personae sunt relationes (личности суть отношения). Не вдаваясь в богатую тринитологию Аквината, отмечу только, что первоначальной его идеей было описать отношения в Троице. Но поскольку христианская теология строится на том, что человек есть образ и подобие Бога, и в случае Августина богословская мысль обратила тезис вспять, предложив дискурс о Боге по аналогии с «психологией», то здесь теологам и философам будущего было нетрудно ещё раз реверсировать направление, и опираясь на достижения теологов прошлого, открыть нечто очень важное о человеке: а именно то, что его личность создаётся и определяется именно его отношениями с другими. Человека индивидуального, не связанного с другими людьми — не бывает, человек не монада. Его суть — это его отношения с другими людьми.

Tags: Ришар Сен-Викторский, Троица, Фома Аквинский, антропология, персонализм, теология, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments