Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Category:

Эвери Даллес о модели 4. «Откровение как диалектическое присутствие»

Четвёртая модель стала реакцией на либеральную протестантскую теологию 19-го века. Либеральному «первому поиску исторического Иисуса» не удалось найти пути к намеченной цели. Также и исторический оптимизм 19-го века остался в прошлом. Разрушения и хаос первой мировой войны потребовали теологии, которая бы не замалчивала реальность греха. Однако, и вернуться к теологии пропозициональной модели уже было сложно после того, как исторические процессы формирования догматики были помещены в центр внимания такими авторами, как Адольф Гарнак, а историко-критические методы исследования Библии поставили перед систематической теологией вопросы, ответ на которые было найти непросто. Серьёзная теология искала способ учесть новые знания, но в то же время избежать бесплодности либерального направления. В этих условиях было создано направление, получившее название «теологии кризиса» или «диалектической теологии». Она учитывала как трансцендентность Бога, так и греховность человека. Реальность Бога была понята как парадоксальность присутствия с одновременным отсутствием.
Такие теологи, как Карл Барт, Рудольф Бультман и Эмиль Бруннер отвергли не только объективизм первых двух моделей, но и субъективизм третьей. Бог, согласно им, не может быть постигнут ни размышлением, ни личным переживанием, поскольку он всецело трансцендентен. Встреча возможно только при посредстве Слова Бога, которое благодаря благодатному дару веры открывает для человека присутствие Бога. Эти теологи подчёркивали то, что Библия обладает собой силой, делающей возможным то, что недостижимо никакими иными способами. Бог для этой модели — милостивый судья, выносящий приговор оправдания или осуждения, а человеку надлежит покорно склониться перед силой Слова Бога. От того, сделает человек это или нет, зависит оправдательный или обвинительный приговор; собственно говоря, само решение человека и осуществляет приговор.
Метод Барта и Бруннера состоял в парадоксальном чередовании утверждений и отрицаний, которое должно было подчеркнуть парадоксальность тайны Бога. Такого рода «да» и «нет» представляет собой диалектику, не схожую с диалектикой Гегеля, где противоречие тезиса и антитезиса снимается в синтезе. Не во всём эти теологи шли одинаковыми путями. На Карла Барта более всего повлияли Кьеркегор и Достоевский. В начальный период он акцентировал значение Слова Бога и говорил, что Откровение в то же время является сокрытием, поскольку Deus revelatus в то же время является Deus absconditus. Барт категорически отвергал возможность «естественной теологии», которая представлялась ему учением о возможности соединения человека с Богом вне Иисуса Христа. В более зрелом возрасте в его работах усилилась роль Воплощения, а «диалектическая» острота несколько сгладилась.
Эмиль Бруннер был в большей мере под влиянием персонализма Фердинанда Эбнера и Мартина Бубера. Бог, Абсолютный Субъект, в то же время — Абсолютная Тайна; он не может быть объективирован. Истина Откровения выявляется только в момент встречи человеческого «я» с «Ты» Бога, то есть в Иисусе Христе. «Откровение совпадает с прощением», утверждал Бруннер.
Рудольф Бультман, вначале примыкавший к «Теологии кризиса», в дальнейшем подпал под влияние философии Хайдеггера и стал одним из авторов, пошедших в направлении экзистенциального истолкования Нового Завета. Впрочем, он сохранил некоторые идеи своей ранней стадии, подчёркивая эсхатологический характер Иисуса Христа, помимо которого невозможно никакое действие веры.
Библия и церковная проповедь для этих авторов — свидетели Откровения, но не само Откровение, которое всегда остаётся свободным действием Бога и его даром. Барт, к примеру, говорил, что Библия, так же, как и церковная проповедь, сама по себе не является Словом Бога, но она может им стать, если Иисус Христос пожелает говорить через этих своих свидетелей. «Событие Христа» зависит от выбора и желания самого Бога. Парадоксальность Слова Бога проявляется, согласно Барту, в том, что несмотря на человеческую ограниченность, слабость и даже ошибки священнописателей, божественная истина остаётся продолжает звучать при посредстве небезошибочного человеческого слова. Бруннер говорит сходным образом: «Бог, если захочет, то может говорить с людьми даже через посредство ложных доктрин». Это происходит потому, что истина Откровения носит непропозициональный характер, она не является информацией. Бультман согласен с ними, и утверждает, что истина — это не доктрина, которая может быть понята, а встреча с тем Открывает. В этой встрече человек приходит к пониманию не того, что «это есть истина», а того, что «он сам принадлежит Истине».
Событие откровения, согласно всем троим теологам, происходит в акте, то есть тогда, когда Слово Бога эффективно провозглашается и принимается в вере. Это значит, что акт веры — часть Откровения. «Вне веры нет никакого откровения», говорит Бультман. Не существует никакой нейтральной территории между верующим и неверующим, считает Брат, потому что с «нейтральной» территории Откровения не видно. В отличие от экзегетов либерального направления, теологи «диалектической школы» не придают никакого богословского значения изучению взглядов и биографии «основателя христианства». Бультман особенно остро противопоставлял «экзистенциальную значимость» новозаветной проповеди её историчности, которая, по его мнению, вообще не представляет интереса для верующего. «Личное решение не может зависеть от работы историка», считал он. «Послебультмановские» теологи были, как и он, под влиянием философии Хайдеггера. Следующее поколение представителей этой теологии включало таких авторов, как Эрнст Фухс и Герхард Эбелинг. Юрген Мольтман и Эберхард Юнгель были ближе к Барту, чем к Бультману.
Подводя итог разговора о четвёртой модели, нельзя не отметить, что все ходы её мысли находятся под сильным влиянием реформаторов 16-го века, особенно Лютера. Новизной её было то, что она нашла способ вывести Откровение из-под атак позитивистов и либеральных теологов, предложив способ говорить о христианской керигме, не связанный с научно-критическими методами. Очень интересным было решение Барта о том, чтобы наделить позитивным христианским значением отказ человека от «религии», понятой как отчуждающий и объективирующий процесс, не ведущий к радикальному изменению его мировосприятия. Главная проблема этой теологии — в отсутствии внутренней последовательности. Сам тезис о том, что Слово Бога судит все человеческие слова несмотря на то, что передано человеческими словами, создаёт порочный круг. Кроме того, авторы этого направления заимствовали идеи из довольно широкого спектра теологических течений, при этом воспринимая постулаты своей теории как отражающие Слово Бога. Трудно избавиться от ощущения, что при всей своей нацеленности на защиту Откровения, «диалектическая теология» всё-таки оставляет Бога в конечном счёте скрытым.
Tags: Откровение, Эвери Даллес, парадигмы, теология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments