alexander_konev

Category:

Лонерган о халкидонском догмате, трансцендентности Бога и свободе человека

Размышляя о причинах того, почему столкнулось с такими затруднениями в IV–V веках принятие того, что Иисус Христос был истинным Богом и истинным человеком одновременно, Лонерган обращает внимание на искажённое понятие о трансцендентности Бога. Нашему человеческому воображению, опирающемуся на образы и аналогии из видимого мира, свойственно представлять Бога в качестве одного из сущих в ряду прочих. Например, стоики (их философия сильно повлияла на теологию Тертуллиана) считали Бога очень тонкой материей, проницающей всё. Если мы таким образом представляем себе Бога, не корректируя этого понимания с помощью языка апофатики, задачей которого является прежде всего отстаивание радикальной инаковости Бога, то утверждение о том, что Бог может быть одновременно человеком, звучит логически противоречиво. Если нечто является какой-то определённой реальностью А, то оно не может быть какой-то иной реальностью Б в том же самом смысле слова «быть», в каком оно является реальностью А. Если мы мыслим Бога на уровне сущих, то наша мысль о богочеловеке наталкивается на непреодолимую трудность. Но если осознавать Бога как радикально иного, то и его бытие будет находиться на ином уровне, чем бытие тварных сущих, и действие его не будет накладываться на действие тварного сущего. 

В этом случае, кстати, возможно становится мыслить вездесущность и всемогущество Бога одновременно со свободой человека. Но если у нас имеется искажённое представление о трансцендентности, то тогда действие Бога в мире входит в противоречие со свободой человека, и начинаются бесконечные апории по поводу соотношения природы и благодати, бесплодные споры  de auxiliis, и прочие беды второй схоластики, исход которых вполне логично подытожил Сартр в XX веке, сказав, что существование Бога исключает возможность человеческой свободы, а свобода человека делает невозможной веру в существование Бога. Как замечает Лонерган, фатальное искажение представления о трансценденции в европейской мысли начинается с Дунса Скота и затем усиливается у Оккама. 

Несмотря на то, что мы привыкли думать об Оккаме как об авторе, утверждавшем радикальную инаковость Бога, резоны которого нам недоступны — например, «если бы Бог пожелал, чтобы грех стал добродетелью, то он бы мог это сделать» — всё же сама логика предложенной этими теологами концепции инаковости вытекала как раз из того, что действие Бога не мыслилось на качественно ином уровне, нежели действие тварных сущих. Отсюда вытекает простой запрет на осмысление действия Бога вообще, а также скотовский, а затем и оккамовский волюнтаризм. Ну, и как показывает нам Чарльз Тэйлор в своём «Секулярном веке», исключение осмысления присутствия Бога из нашей картины мира послужило отправной точкой для построения секуляризированной картины мира, в которой Бог просто оказывается лишним. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded