alexander_konev

Categories:

Бог и история

Как мы знаем, библейское Откровение конкретно, оно связано с определёнными географическими местами и определёнными периодами истории, можно сказать, что оно «ограничено» ими. Но в то же время оно универсально, и вопрос о том, как конкретность истории и места выявляет универсальность вечного закона, всегда побуждал творческую мысль верующих. Но если мы рассмотрим классическую культуру с её преклонением перед «вечными истинами», с пониманием неизменности как совершенства, с идеалом самоочевидности и необходимости, с представлением о логике как царице наук, то можно задаться вопросом о том, как средневековому классицизму в течение долгого времени удавалось сохранять лояльность к библейскому Откровению. В какой-то момент, когда секуляризация сделала возможным и социально приемлемым атеизм, классическая культура взбунтовалась против Библии. Особенно громко в XVIII веке прозвучал протест Г. Э. Лессинга, заявившего, что исторический факт не может претендовать на абсолютное и универсальное значение, не может именно в силу своей локальности и конкретности. Последующие 150 лет были ознаменованы ослаблением доверия людей к библейскому рассказу, и продолжалось это до тех пор, пока внеисторический универсализм сам не вошёл в жестокий кризис, попав под массированный удар герменевтики XX века, везде и всюду находившей исторический контекст для метафизических и этических концепций. Поскольку претензия Просвещения на универсальный и внеисторический рассказ о разуме и о человеке как таковом потерпела крах, то логичным следствием стало обнаружение того факта, что вся критика деизма против библейского Откровения была изначально ложной, некорректной в своих базовых предпосылках. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded