alexander_konev

Category:

История спасения и история мира

Тезисы статьи К. Ранера «History of the World and Salvation-History» из V тома Theological Investigations.

1. История спасения происходит внутри истории мира. Спасение — это то, что приводит целостного человека к его совершенству, и только Бог может даровать человеку спасение. В настоящей жизни спасение ещё не достигнуто. Достижение спасения не происходит в какой-то момент истории — оно скорее представляет собой кульминацию истории. Сам же история находится под знаком временного и преходящего, она не окончена, двусмысленна, диалектична. Любая попытка ухватить, как спасение совершается внутри этого мира и обнаружить завершение внутри истории мира сама представляет собой лишь один из многих моментов истории мира, (которая в некоторой своей части всегда безбожна, зла и суетна). 

При этом католическая теология истории не может отрицать, что история спасения происходит внутри истории мира. Что это значит? Во-первых, спасение христианина — это не просто будущее, которого ещё нет, которое не началось уже здесь и сейчас. Нет, оно происходит уже сейчас. Человек получает благодать Бога, благодать уже даётся ему, и если он её принимает, то она внутренне изменяет человека. Но благодать — это сам Бог, сообщающий себя, и потому она не является чем-то преходящим и временным. Она — не замена спасения и не представляет собой всего лишь средство спасения.

Подлинная свобода человеческого духа, находящегося в мире божественной благодати, всегда имеет отношение ко спасению или осуждению, иначе она не могла бы быть свободой. Но поскольку человек представляет собой существо телесное, социальное и историческое, то свобода осуществляется посредством встречи с миром, где живёт человек. Это значит, что свобода принятия или отвержения спасения реализуется в измерении человеческой экзистенции, а не в какой-то отдельной специально выделенной области священного, в литургии или «религиозности» в узком смысле слова. Эта реализация происходит в повседневной жизни, внутри истории индивидов и общин. Поэтому можно сказать, что всё в истории мира беременно либо вечной жизнью, либо вечной гибелью. 

Но мы не в состоянии, исходя из самих происходящих событий, определить, какой характер они имеют — спасения или осуждения. Профанная история скрывает за занавесом их окончательный смысл, она сама по себе двусмысленна и не определена. Она будет раскрыта в своей окончательной природе лишь на Последнем Суде, который будет не внутренним моментом истории, а общим её прояснением, «снятием занавеса». Но тем не менее профанная история привлекает внимание человека к вопросу веры и спасения — посредством отсылок и знаков. 

История спасения осуществляется в измерении профанной истории. Бог, источник спасения, обращается к человеку внутри профанного измерения истории, используя при этом пророков, истолковывающих историю благодати и откровения своими словами. А эти слова имеют такую форму, что могут быть социально восприняты и подтверждены чудесами, то есть эмпирическим фактами. Таким образом, откровение принимает «внутримирской» образ существования. Мы говорили о пророках, но, конечно же, прежде всего, отношение истории мира ко спасению становится прозрачным благодаря Иисус Христу, через его воскресение и дарование им Святого Духа. 

История мира — вовсе не какая-то гомогенная и однородная вещь, где спасительное действие Бога везде и всегда выражено с одинаковой ясностью, так что человек всегда и в любом месте неизменно и неизбежно встречал бы Бога и предложенное им спасение. В целом профанная история довольно смутна и беспокойна, но содержит в себе знаки и намёки относительно того, где человек в своей жизни может встретить спасение. 

2. История спасения отлична от профанной истории. Этот второй тезис призван прояснить смысл первого. 

а) Во-первых, профанная история не подлежит однозначной интерпретации в том, что касается спасения или осуждения. И то и другое происходит внутри профанной истории. Человек принимает решение относительно Бога свободно, но смысл этого решения пока остаётся скрыт, поскольку он не является «осязаемым историческим фактом». Ведь для того, чтобы нечто стало «историческим фактом», надо, чтобы это было объективировано и могло посредством слов стать доступно для человеческой коммуникации — в науке, искусстве, общественных отношениях и т. п. Но сделать это в отношении спасение или осуждения невозможно, потому что окончательное качество свободного решения не может быть объективировано. Оно не равнозначно ни осознанному мотиву, ни эксплицитному выражению последнего. Содержание сознания человека всегда больше, чем сумма того, что он знает, а любая рефлексия имеет предварительный и условный характер. Во многих случаях можно оценить с большой долей уверенности, находятся ли объективированные человеком причины поступка в согласии с моральными нормами или нет. Но вот что касается наиболее глубоких внутренних желаний, тут истину может знать только Бог. В целом, что касается реальности истории, выраженной через рефлексию и объективацию через слова и поступки (а только слова и поступки могут быть историческими фактами в строгом смысле слова) — то мы можем что-то предполагать и надеться, но не можем выносить суд. 

Спасение — это Бог, который сообщает сам себя. Собственная реальность Бога в её полноте может быть достижима лишь в блаженном видении, то есть уже по завершении истории, а не внутри её. Блаженное видение — это созревший плод, а не ещё только зреющий. Поэтому событие спасения внутри истории присутствует под видом веры и надежды, а не в своей завершённости. По большому счёту профанная история сама по себе ничего не говорит о спасении или осуждении. Да, она несёт некое вечное содержание в молчаливую Тайну, но не может насладиться этим содержанием сама. Это первая причина того, почему профанная история отличается от истории спасения. 

б) Хотя история спасения ко-экстенсивна профанной, тем не менее для последней она представляет собой нераскодируемый шифр. Первая может судить последнюю, но не наоборот. Поэтому можно сказать так: эти две истории различны формально, но не материально

Мы знаем, что воля Бога ко спасению распространяется на всех людей, живущих во все времена. Спасение предлагается всем, причём человек имеет не только обязанность стремиться ко своей сверхъестественной цели созерцания Бога, но и возможность исполнения этой обязанности. Благодать представляет собой сверхъестественное обоживание человека, и она должна быть изменением структуры его сознания. Это не значит, что в его сознании обязательно должен появиться некоторый новый объект для мышления. Речь идёт скорее о «формальном объекте», об изменении горизонта сознания. Само направление, в котором ориентировано сознание, оказывается изменённым благодатью. Горизонт сознания — это не объект для сознания, а духовное пространство существования человека. В силу новой динамики, данной благодатью, трасцендирующей дух устремляемся к Богу. Можно сказать, что это сверхъестественное возвышение духа имеет само по себе структуру откровения. Конечно, откровением можно назвать и пропозиционально выраженное сообщение о Боге и вечной жизни. То возвышение сознания, о котором идёт речь, мы называем общим откровением, а историю спасения, где оно осуществляется — общей историей спасения. Но тут мы используем понятия «истории спасения» и «откровения» в широком смысле. Нужно сказать, что история спасения и откровение в широком смысле осуществляется и за пределами Ветхого и Нового Заветов. 

Конечно, вполне можно ожидать, что это общее откровение станет предметом рефлексии, и что данная объективация будет осуществляться в различных религиях. Наше христианское понимание универсальности спасительной воли Бога даёт нам причины с большей благожелательностью отнестись к этим попыткам. Вполне можно себе представить, что другие религии тоже легитимны ввиду этой универсальности воли Бога ко спасению людей, и может быть, они угодны божественному провидению — даже притом, что в них есть элементы, неугодные Богу. 

в) История спасения и профанная история различны потому, что сам Бог интерпретирует некоторую часть профанной истории своим собственным словом. Он сам отделил некоторую часть профанной истории от остальной истории, чтобы сделать её эксплицитной историей спасения. Таким образом, спасительное действие Бога вошло в измерение человеческой истории через истолковывающие слова Бога. Это не значит, что слова как бы прибавляются к тому, что было до этого; скорее они являются конститутивной частью спасительного действия Бога. Абсолютное единство Бога и мира было достигнуто в Иисусе Христе, ставшего манифестацией истории спасения в её отличии от профанной истории. Сейчас мы говорим уже о специальной (официальной) истории спасения.

Человеку не всегда легко отличить, где заканчивается общая история спасения, и где начинается специальная. Только в Иисусе Христе божественное и человеческое достигли неразделимого единства, тем самым совершилось отделение профанной истории от истории спасения. 

3. История спасения объясняет профанную историю.

а) Христианство демифологизировало мир, лишило его божественных атрибутов, показало радикальное различие Бога от твари. Оно не может мыслить мир как теогонию. Человек вброшен в этом небожественный мир. Этот профанный двусмысленный мир история спасения делает пространством веры и испытания. 

Христианство не считает себя компетентным в вопросах политики, экономики, культуры. Мы понимаем, что Бог дал истории её собственные инструменты, свою ответственность. 

б) История спасения понимает историю мира как нечто противостоящее, скрывающее. Человек может планировать свои действия только отчасти, невозможно учесть всего. Тщетность усилий постоянно нависает угрозой. Профанная история никогда не сможет своими силами развиться в царство Бога. Христианство отвергает теорию о движении прогресса к вечному миру. Мир всегда будет полон противоречий (национальных, экономических и прочих) и это навевает меланхолию, но при этом долгом человеческой расы является гуманизация отношений.

в) В христианском понимании история мира экзистенциально девальвирована (спасение может прийти через самые разные формы). Но это не значит, что христианин может усесться в своём углу и не интересоваться тем, что происходит с миром. Христианин имеет свой долг в отношении истории, н должен создавать историю. Надо помнить, что вечное можно обрести только через временное. 

д) История мира интерпретируется в христоцентрическом смысле. Мир сотворён Логосом, и существует потому, что Бог этого хотел. История мира — это предыстория Христа. Можно сказать, что история мира вследствие Воплощения стала историей Бог.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded