alexander_konev

Category:

Жак Видаль о религиозной природе символа

Нижеприведённые отсылки к теологии символа, предложенной Жаком Видалем,  взяты из книги Давиде Наваррия «Символическая антропология»

Данность, которую в первую очередь нам следует принять во внимание, касается состояния экзистенциальной потерянности современного человека. Именно символ и может помочь человеку отыскать свое место в мире, за рамками изменчивых исторических определяющих факторов. 

Очень метким выражением Жак Видаль[1] обращает наше внимание на то, что символ указывает действительно на отсутствие, однако вместе с тем подразумевает опыт наличия. Символ всегда религиозен, он таков по своей природе, поскольку открывает нечто запредельное, в силу внутренней диалектики отсутствия-присутствия, динамики, которая связывает состояние человека с сутью его горизонта. Автор уточняет свою мысль и утверждает, что «такой аспект присутствия-отсутствия или отсутствия-присутствия является религиозным аспектом. Будучи религиозным, он касается и символа, при условии, что термин "религия” употреблен в широком смысле. Символ является одним из звеньев состояния человека, связующих его с существенным». Далее в тексте, размышляя об отношении, существующем между символом, мифом и обрядом, автор раскрывает свою мысль: «Речь идет об основополагающем свойстве “повторяемости” человеческого опыта. Каждый символ является преходящей целокупностью; если же она преходящая, то прейдет; если прейдет, то ее нужно воспроизвести, следовательно, каждый символ является повторяемым». Преходящая полнота, вот еще один способ показать диалектику присутствия-отсутствия, составляющую один из фундаментальных аспектов символа, а также мифа и ритуала. 

«[...] речь идет о преходящей полноте. Я не могу удержать то, что несет в себе символ. Не могу и овеществить его до такой степени, что содержимое символа превратится в объект, который можно спрятать в карман или в ящик. Здесь налицо некоторое отношение, которое не принадлежит рациональное логике. Рациональная логика нас успокаивает, и мы нуждаемся в ней, так как она наделяет очевидностью науку и действия, которые демонстрируют нам определенную степень постоянства. Но когда речь заходит о другом роде очевидности, который мы называем логикой символа, мы с болью в сердце констатируем, что эти аксиомы мы не можем зафиксировать. Их нужно постоянно открывать заново, каждый раз возвращаться к одному и тому же»[2]

Каждому символу свойственна повторяемость; он должен постоянно воспроизводиться, поскольку его динамика связана с реальностью, которая принимает форму преходящей полноты. Символ, миф и ритуал относятся к человеческим действиям, в основе которых лежит повторение. Итак, необходимо «(...) воспроизводить символ, миф и ритуал. Тогда у нас появляется некая мифическая спираль: символ-миф-обряд, нам придется продвигаться по спирали (...). Данный аспект “повторяемости” важен. Самому глубинному в нас присуща повторяемость, и, если налицо линейный прогресс, то движение осуществляется по вышеуказанной спирали: символ, миф, ритуал».

Символ, как тонко подмечает автор, религиозен в более широком смысле: как переворот и ниспровержение закодированной, систематизированной религиозности. Будь то сохранение и выражение, или преодоление регламентированной религиозности, в вероисповедании символ претерпел бы формализацию: будучи носителем активного стремления к трансцендентности, он зачастую представляет собой нечто более широкое, чем различные модальности, в которых отдельные религиозные традиции воплощают вышеупомянутую религиозность. Одна короткая формулировка, подхваченная Ж. Морелем дает дальнейшие поводы для размышлений: «В символе заключен как смысл, так и путь». 

На сей счет, автору близко иное определение, заимствованное им у Э. Ортига: «Символ представляет собой объект, рассеченный надвое и разделенный между двумя партнерами-союзниками, каждый из которых хранит свою часть и передает ее своим потомкам, дабы эти взаимодополняющие элементы, однажды вновь собранные воедино, позволили распознать их носителей и служили доказательством их соглашения». Итак, символ — объект рассеченный, и расчлененность глубоко присуща ему. Тем не менее, он нацелен на подтверждение единства, ознаменование достижения согласия. Логика символа внушает человеку надежду, что он сможет воссоединить то, что, будучи ныне разделенным, все же призвано быть целокупным.

Что касается трудов Юнга, то автор рассматривает два определения символа, содержащиеся в «Психологических типах». Прежде всего, символ признается Юнгом «(...) наилучшей из возможных формул сравнительно неизвестного предмета, который иначе не может быть ясно или характерно обозначен».

Перейдем ко второму понятию символа по Юнгу, прокомментированному Видалем: «Ввиду безмерно сложной природы, символ компонуется из данных, заимствованных у всех психических функций; он не является ни рациональным, ни иррациональным... В том же, что касается предвосхищения, символ, с таящимся в нем значением, заставляет встрепенуться как мысль, так и чувство».

    

[1] J. Vidal, Sacré, symbole, créativité, Centre d’Histoire des Religions, Louvain-la-Neuve 1990; p. 32

[2] Ibid, р. 124.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded