February 10th, 2017

Библейская герменевтика и идеал «объективности»

Уже с конца XIX века известно о различии метода «наук объясняющих» и «наук понимающих». Однако, случилось так, что постепенно идеал «объективации», «отстранения от изучаемого предмета», построенный для модели естественных наук, каким-то образом проник даже в библейский экзегезис. «Герменевтический поворот» в теологии указал на некорректность такого подхода. Например, Схиллебекс в своей книге «Иисус» замечает: «объективный и субъективный аспекты апостольской веры в воскресение не могут быть разделены». Тезис этот основан на том, что верификация утверждений веры не может быть осуществлена при «объективном» подходе к данным веры, когда человек не вовлечён личностно. Только личностная вовлечённость, соучастие, нахождение не «вне», а «вместе» — даёт благодати Бога встретиться со свободой человека, и последняя в этот момент получает возможность открыться к новой интерпретации как своего собственного опыта, так и как личности Иисуса. А потому утверждения веры, такие как «Иисус есть Христос» — не являются «констатациями объективного типа» (Схиллебекс). В этой герменевтике есть как новые важные уточнения, так и интуиции, предложенные ещё иезуитом Пьером Руссело в самом начале XX века в его книге «Глаза веры».

«Секулярный век»: причины, а не смыслы

Чарльз Тейлор в своей книге «Секулярный век», рассматривая факторы, сделавшие возможной секуляризацию, выделяет прежде всего «расколдование мира» и появление политических альтернатив религии. Он говорит, что в заколдованном мире, полном духов и злых сил, религия была необходимой опорой и защитой от зла. С другой стороны, помыслить социальную жизнь без религии было долгое время невозможно — пока не появился на сцене «эксклюзивный гуманизм» как жизнеспособная альтернатива вере в контексте модерного морального порядка. Как утверждает Тейлор, «мы больше не живём обществах, в которых широко поддерживалось бы ощущение, будто Бог — главное условие упорядоченной жизни, которой мы (отчасти) наслаждаемся».

При всей обстоятельности и аргументированности работы Тейлора, не оставляет ощущение, что всё, что пишет Тейлор, отвечает на вопрос «почему», а не на вопросы «зачем» и «какой в этом смысл»? То есть он работает с причинами, а не смыслами. Его труд носит выраженно социологический и религиоведческий характер, но не богословский. Поэтому, хотя книга и полезна богословам, поскольку может многое прояснить для них во многих конкретных аспектах, имеющих отношение к богословию, но сама вовсе не является богословским трудом.