March 27th, 2017

Принцип самодостаточности Писания и распространение доктринального плюрализма

Брэд Грегори, исследуя историю процесса секуляризации, особо останавливается на XVI-м веке как ключевом моменте. Принцип “Sola Scriptura”, провозглашённый реформаторами, предполагал Библию как высший авторитет. Конечно, Лютер неоднократно указывал на Отцов Церкви и особенно на Августина как на важный герменевтический критерий, но в то же время сам говорил, что «даже если все Отцы Церкви вместе с Августином будут утверждать что-либо, противоречащее Библии, то это надо отвергнуть как противоречащее божественному закону». Однако, уже в первые годы Реформации стало очевидно, что библейские интерпретации самих реформаторов существенным образом расходятся. Решение вновь возникшей проблемы поначалу находится в принципе истолкования Писания в Святом Духе. Сам этот принцип, говорящий, что Писание толкуется с помощью того же Духа, в котором было написано —  был известен очень давно. Однако применять его как герменевтический критерий, дающий предсказуемые результаты, оказалось непросто, потому что каждый интерпретатор начал утверждать, что именно он толкует Писание в Святом Духе. Цвингли ссылался на свой личный опыт как на гарантию верности своей герменевтики, а Лютер писал: «остерегайтесь Цвингли и его сочинений, ибо он находится под властью Сатаны». То, что один приписывал Св. Духу, другой объяснял действием дьявола. В частности, особенно острым было их расхождение относительно реальности присутствия Христа в Евхаристии.
Эрам Роттердамский в 1527-м году растерянно говорил: «Что могу я возразить, когда каждый истолкователь Писания ссылается на божественную иллюминацию?». Грегори замечает, что не было ни одного случая в истории, когда богослов заявил бы: «я признаю, что моё истолкование неверно, потому что не сопровождалось просвещением Святого Духа, истолкование же, противоположное моему — истинно, так как было сделано в Духе».
Вскоре стало понятно, что ссылки на иллюминацию, дающую понимание истинного смысла библейского текста, только умножают разногласия. Сходная ситуация возникает вокруг споров о правах разума на библейскую герменевтику. Даже заявление о порочности разума как «Hure vernuft» не препятствует рациональной аргументации самого экзегета. Некоторые говорят о том, что разум бессилен, и только погружение в мистику может дать верный ответ (однако и погружение в мистику лишь множит споры), другие начинают использовать инструментальный разум для критики существеннейших доктрин самого Писания (например, Сервет, Соццини и последующие им унитаристы). И уже в 17-м веке один из экзегетов заявляет: «разум человека является единственным откровением Бога о Себе».
В целом, процесс развития реформаторской мысли в течение полутора сотен лет приводит постепенно к убеждённости, что просто не существует ни одного ясного герменевтического критерия, который мог бы помочь преодолеть разногласия и противоречия между множеством богословских течений. Осталось сделать следующий шаг, и объявить решение вызывающих споры религиозных вопросов делом частным и субъективным.