April 3rd, 2017

XX век и проблема богословского языка: Карл Барт

Карл Барт заявлял, что в то время как Бультман подчёркивает свою ответственность перед современниками, сам он считает более существенной ответственность перед Словом Божиим. Он утверждал, что не существует маршрута от человеческого познания к познанию Бога, и никакое «естественное богословие» невозможно. В то же время он не видел противоречия в том, чтобы заявлять, что человеческий язык может стать средством передачи Божиего Слова.
Но, однако же, как это возможно? Барт говорил, что библейское выражение «Бог говорит» следует понимать буквально, а не символически. Но при той разнице между речью Бога и человеческим мышлением, которую подчёркивает Барт: как Бог может говорить человеческим языком? Именно постулированная Бартом принципиальная невозможность перехода от человеческого к божественному противоречит его центральному тезису о том, что в Библии, написанной человеческим языком, мы можем встретить аутентичное Слово Бога.  Сам он отвечает, что благодать Бога дала человеческому языку способность говорить о Боге, называя это analogia gratiae.
Удивительно, но проект Барта оказывается очень похож на схему Бультмана, с которой полемизирует Барт. Только Бультман начал строить мост между человеческим и божественным со стороны человека, а Барт со стороны Бога. Первый, однако, не может показать, как можно преодолеть барьер между человеческой экзистенцией и реальностью Бога, а второй — как преодолеть пропасть между Словом Бога и языком человека.
Барт любит ссылаться на парадоксальность своего диалектического богословия, но не являются ли слова о парадоксе просто красивой формулировкой для его неудачи в построении богословской системы? Действительно, иногда можно говорить о наличии парадокса: в том теоретическом случае, когда А и Б существуют одновременно, и в то же время, по-видимому, противоречат другу друг. Но вопрос как раз в том, что именно одновременность существования А и Б (где пунктом А является бартовская доктрина о невозможности никакого естественного богословия, а Б это аутентичная речь о Боге человеческими словами) — совершенно не очевидна. Бартовская доктрина вовсе не может считаться очевидной сама по себе, и если она требует для своего обоснования ссылок на парадоксы, то это отнюдь не увеличивает доверия к ней.