October 19th, 2017

Ещё раз о секуляризации

Мне недавно рассказали историю об одной польской католической семье, которая традиционно была очень религиозной. Это семья из небольшой деревни; отец семейства был органистом, одна из дочерей стала монахиней, дети строго соблюдали все церковные требования, ежедневно участвовали в Мессе, много молились дома. Но сейчас большая часть детей отошла от Церкви — они не видят для себя нужды в том, чтобы посещать храм или доверять Церкви, хотя нельзя сказать, что они стали неверующими. Выросшие дети говорят, что «Бог всегда с ними, и не нужно идти в костёл, чтобы поговорить с Ним». В том, как воспитывал своих детей отец, который ныне уже находится в весьма преклонных летах, я вижу определённые корни того, как ныне дети понимают Церковь. Например, когда он наказывал детей, то заставлял читать их пять тайн Розария. Несомненно, что намерения у него были хорошие, но вопрос: как будет относиться ребёнок к тому, что сделали его наказанием? Нужно ли удивляться тому, что у него возникнет эмоциональное отторжение?
Ещё мне рассказали о случае, который имел место не так давно в России — добрая старушка, желая приструнить шаловливого ребёнка, сказала ему: «не будешь слушать маму, Боженька тебе ушки отрежет». Какой образ Бога формирует такое воспитание? Будет ли ребёнок доверять Богу и стремиться к нему? Можно видеть, как добрые намерения взрослых, стремящихся надавить на детей, приводят к отрицательным результатам. Я вижу эти случаи как свидетельство краха определённой религиозной парадигмы. В принципе, многие поколения воспитывали своих детей более или менее сходным образом, но результаты тогда были не такими удручающими. Почему? Дело, мне кажется, в том, что давление общества и государства, поддерживающих Церковь, было постоянным, и не прекращалось всю жизнь человека. Он жил в такой атмосфере, принимая её как должное, и —  не будем преувеличивать и сгущать краски — многое в этом воспитании помогало человеку не совершать тяжёлых ошибок. Да, можно говорить о том, что правильные поступки не были вполне самостоятельными, но тем не менее, если результатом считать воспитание хороших привычек, то результат в целом был. Теперь его нет прежде всего потому, что «религиозное давление» заканчивается с наступлением взрослого возраста. Дальше человек оказывается уже под другим давлением: давлением, направленным в противоположную сторону. И если он привык подчиняться давлению, то есть все основания ожидать, что давление секуляризированного общества приведёт к предсказуемому результату, отходу от религиозных практик. Многие люди в наши дни, приезжая из стран с высокой религиозностью в более богатые и более секуляризированные страны, быстро отходят от своих религиозных взглядов именно потому, что привыкли слушаться, привыкли подчиняться «общему мнению». В этом смысле можно сказать, что секуляризация помогает проявить подлинность человека. Если человек сам принимает важнейшие решения своей жизни, касающиеся предельных вопросов, то внешнее давление не будет играть решающей роли. Мне кажется, что Церковь должна видеть не только угрозы, но и возможности к достижению подлинности и свободы человека, которые предоставляет новая историческая эпоха. Конечно, методы работы катехизаторов и священников должны учитываться все эти изменения. Работать так, как работали двести и триста лет назад — уже не стоит, надо видеть принципиальное изменение парадигмы. Когда я слышу жалобы священников, работающих по 10 лет с некоторыми детьми, устраивающими для них детские лагеря, паломничества и разные занятия, и потом жалующихся на то, что после 16–17 лет воспитанники «вдруг» перестают ходить в церковь, то думаю, что эти священники продолжают видеть в уже выросших подростках тех же самых детей, и не понимают того, что река, по которой они плыли, уже течёт в другую сторону. Карта «детской индоктринации» впредь всегда будет бита картой общественной секуляризации. А работать со взрослыми, думающими не вполне правильно или же иначе, мы не любим и не умеем. Наша позиция в беседе, как правило, слишком патерналистская, слишком напиминает взгляд «сверху вниз».