November 6th, 2017

«Твин Пикс» 2017


Главным телевизионным событием 2017 года для меня стал не очередной сезон «Игры престолов» (вообще говоря, продолжение борьбы за «Железный трон» я не поставил бы даже в пятёрку наиболее интересных шоу текущего года), а возвращение «Твин Пикса», которое стало одновременно проводами Дэвида Линча на пенсию. Третий сезон «Твин Пикса» полностью провалился, если судить по рейтингам. И можно понять зрителей: Линч окончательно обнаглел, и если раньше его фильмы выглядели так, будто зрителю надо разгадать сложную загадку, то новый сезон «Твин Пикса» создаёт впечатление, что у самого режиссёра нет ни малейшего понятия о том, что происходит на экране, и о чём рассказывает сюжет. И тем не менее, то, чем зацепили первые два сезона расследования смерти Лоры Палмер, осталось и в новом, и стало даже более резким — это совершенство и глубина каждой сцены. Если соединить вместе все сцены, то становится непонятно, о чём это всё было. Но мне кажется, что в случае Линча соединять не обязательно. Каждая из сцен настолько хороша, что от сериала невозможно оторваться. Вообще, Линч предстаёт каким-то медиумом или дельфийским оракулом: всё время чувствуется, что происходит что-то прекрасное и значительное, но что же именно — остаётся непонятным по окончании экранного времени…

Консерватизм как причина революций

Лонерган в своей статье «Моральная теология и науки о человеке», размышляя о теории Томаса Куна относительно смены научных парадигм, отметил, что, несмотря на то, что нередко новая научная парадигма лучше описывает данные наблюдений, она всё же встречает упорное сопротивление со стороны научного мира. Большинство учёных смотрят назад в прошлое, и держатся за старую парадигму, препятствуя принятию новой. Однако напряжение не пропадает, старая парадигма содержит слишком много противоречий, и в какой-то момент возникает ситуация «научной революции», когда старая парадигма, несмотря на поддержку, уже не может удержаться. Таким образом, получается, что революционный характер смены парадигм определяется консерватизмом большинства. Эта мысль Лонергана показалась мне интересной: консерватор по своему менталитету является противником революций, но по фактической роли в истории именно он провоцирует революцию, препятствуя, насколько у него хватает сил, внедрению новых парадигм.
Мне кажется, что данная закономерность может наблюдаться не только в мире точных наук, но также в гуманитарных науках, к примеру, в теологии. То, что можно было бы осуществить без потрясений и крайностей, происходит в ажиотаже борьбы и с эксцессами именно по причине упорного сопротивления тех, кто держится за безнадёжные на данном этапе истории парадигмы. Да и к социальным революциям это тоже имеет отношение. Замедление реформ и отказ от эволюции провоцируют революцию. Причём революционер, если разобраться, не является причиной революции: её настоящая причина — это как раз реакционер.