alexander_konev

Category:

Праздник 9 мая

Почитав некоторые беседы, которые велись в последние дни в фейсбуке по поводу праздника 9 мая, я отметил несколько тезисов и линий мысли, о которых имеет смысл поразмышлять. Во-первых, есть линия залихватского хвастовства в стиле «1941–1945, можем повторить». Во-вторых, есть линия «это не праздник, а трагедия и день памяти, а ваше празднование 9 мая превратилось в вакханалию “победобесия”». В-третьих, есть и крайняя ревизионистская позиция, говорящая о том, что сам победивший народ был жертвой тоталитарного режима Сталина и рабом человеконенавистнической идеологии. Есть, конечно, и традиционная, человечески естественная, как бы сказал, линия о том, что победа — это великое достижение, но память о ней всегда будет связана с памятью о колоссальных жертвах и огромном горе войны. 

Прежде всего, я бы не стал смешивать празднование победы с крайностями безответственного бахвальства тех, кто «мог бы и повторить». Можно ли согласиться с чувствами тех, кто вспоминает о трагедии и огромных жертвах, и отрицает, что такую память можно праздновать? Я думаю, что при всех жертвах есть одно важное обстоятельство. Народ наших стран, которые тогда были в составе СССР, понёс тогда страшные потери, но всё-таки сам не стал жертвой. Надо здесь отметить, что слово «жертва» многозначно, и его точный смысл всегда проявляется в контексте. Есть жертвы и жертвы. Солдат, погибший в сражении, и узник Освенцима, сожженный в печи — обоих можно назвать жертвами войны, хотя экзистенциальная и эмоциональная разница между ними видна невооружённым глазом. Я говорю сейчас о психологии жертвы — это связано с потерей воли к борьбе, чувством обречённости и беспомощности. Тот, кто сам осознаёт себя прежде всего как жертву — это тот, кого уничтожают, а он не может оказать сопротивление, он не сражается, у него остались только страх, боль и слёзы. Советский народ (не уверен, надо ли тут использовать множественное число, то есть «народы», или можно сказать и в единственном числе) — этот народ тогда стремились уничтожить исключительно сильные, волевые, дисциплинированные и технически оснащённые враги, но народ не стал жертвой, он выбрал другой путь, и не только оказал сопротивление, но и победил. Достигнутая в очень тяжёлой борьбе победа даёт другое ощущение мира и себя, чем то, что есть у того, кто определяет себя самого как жертву. Победа даёт человеку, помимо горечи и скорби от утрат, ещё и осознание своего достоинства и веру в свои силы, без которых невозможно успешно противостоять трудностям жизни. 

Но можно ли говорить о народе в терминах индивидуальной психологии? Не отдаёт ли это идеологией коллективной идентичности, тоталитаризмом, не ведёт ли к подавлению личности более значимой и «бессмертной» сущностью народа, нации? Я думаю, что народ, или население страны, это, конечно, не человек, и потому аналогия с психологией индивида не вполне точна. Но она и не на 100% произвольна, потому что есть какие-то пункты, где сходство народа с личностью заметно. Тот, кто победил, чуть по-иному смотрит на мир, чем тот, кто сдался. В вопросе о приоритете личности над государством или нацией я ближе к либералам, чем к правым (потому что личность с метафизической точки зрения является субстанцией, государство это вторичное политическое образование, а нация — скорее комплекс культурных и языковых характеристик, объединяющий людей в группы с более или менее определёнными границами). Несмотря на такой «либеральный» уклон, мне, тем не менее, представляется невозможным отрицать влияние культуры и истории на всех людей, которые выросли внутри данной культуры. Поэтому вполне законно говорить о том, что есть определённая причастность личности к традиции и культуре её народа, победившего в войне.  

То, что советский народ был во многих отношениях «жертвой» коммунистической системы, это тоже верно. Но ведь никто не говорит о том, победа в Великой Отечественной Войне решила все человеческие проблемы, и о том, что это была победа над всем, что только может быть плохого в жизни. Праздник 9 мая означает лишь одну, хотя и исключительно важную победу. Это вовсе не было достижением Царствия Бога. И тем не менее, праздник показывает доблесть и мужество народа, одержавшего очень трудную победу. Да, есть, конечно, и извращения чувства гордости, вроде надписей о том, что «мы можем это повторить» со стороны людей, ещё ничем и ни для кого не пожертвовавших и никого никогда не побеждавших, то есть ничем не доказавших своё право на такое же уважение, которое заслужили их прадеды. Но, тут мы снова возвращаемся к вопросу о том, как история народа отражается в сознании личности, и о том, что пережитый позитивный или негативный опыт играет свою роль не только в индивидуальной биографии, но и в истории больших человеческих общностей. Конечно, пережитый народом позитивный опыт не значит, что и весь его последующий опыт будет позитивным. Но, я думаю, это всё-таки даёт больше шансов на будущий позитивный опыт, чем дал бы прошлый негативный опыт.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded