Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

Эйден Николс о герменевтике Писания (часть I. Буквальный смысл)

Продолжаю конспектировать книгу Э. Николса с краткими комментариями. Надо отметить, что нижеприведённый обзор, сделанный Эйденом Николсом, не является исчерпывающим. Он ничего не рассказывает о бурно развивающемся «риторическом анализе» (позволяющем выявить буквальный смысл с помощью изучения приёмов риторики, современной библейскому автору), «нарративном анализе», о социологических, психологических и антропологических подходах к толкованию Библии. Впрочем, формат книги «Контуры католического богословия» не предполагает детального рассмотрения всех вопросов библейской герменевтики, и даёт скорее вводный систематизирующий материал.


Эйден Николс разбирает методы интерпретации Писания, и вначале рассматривает методы, относящиеся к исследованию буквального смысла. Канонический смысл, смысл в предании и полный смысл (sensus plenior) от рассматривает во второй части, относя к духовному смыслу.
В ранней святоотчеческой литературе существовала тенденция относиться к буквальному смыслу как буквалистскому неправильному пониманию Библии. Ориген писал, что буквальный смысл — это восприятие Библии простым верующим, настолько простым, что его можно назвать простофилей. Он приводит такой пример: когда автор Откровения называет Христа «львом от колена Иудина», то буквальный смысл этого выражения, по мнению Оригена, означал бы что Христос является животным. Николс замечает, что здесь есть очевидная ошибка классификации, возникшая по причине того, что исследователь не уделяет внимания образному языку Библии.
Но уже в средние века комментаторы понимали, что буквальный смысл — это тот смысл, который вкладывал в текст автор, выражая его средствами языка. Чтобы уловить буквальный смысл, надо знать, использует ли автор образы или буквальные (неметафорические) лингвистические формы. Фома Аквинский утверждал, что буквальный смысл первичен, именно он даёт основание всем остальным смыслам.
Николс выделяет в истории Церкви 4 движения за сохранение буквального смысла Библии.
1) Возникло в IV веке и связано с именем св. Иеронима, возможно, находившегося под влиянием антиохийской школы толкования. Было вытеснено школой Оригена, которую поддержал св. Августин.
2) Возникло в XII веке и связано с канониками аббатства Сен-Виктор на севере Франции. Николс пишет: «Хотя какое-то влияние эта школа оказала и на св. Фому, она растворилась в позднейшей схоластике, которая слишком стремилась извлечь из Писания богословские истины, так что не имел терпения заниматься буквальными толкованиями».
3) XVII век, священник-ораторианец Ришар Симон пробудил интерес к буквальному смыслу, но вскоре этот интерес сошёл на нет.
4) XIX век. Беспрецедентный всплеск интереса к буквальному смыслу Писания, породивший новые методы его исследования.
Эйден Николс перечисляет несколько средств выявления буквального смысла Писания.
1) Библейская археология. Данные раскопок могут подтверждать какой-то текст, раскопки также могут дать нам древние манускрипты, позволяющие уточнить текст Библии.
2) Текстуальная критика (Целью метода является реконструкция «первоначального текста» Писания, изучение истории передачи и перевода этого текста; основан метод на сравнении разных манускриптов — А.К.).
3) Сравнительно-литературный метод. Для этого метода важно умение опознать библейский жанр. Как пример, Николс приводит жанр библейской апокалиптики, которая имеет свои особые литературные приёмы.
4) Критика источников. Метод заключается в поиске множественного авторства текста. Возникла критика источников из проблемы противоречий в тексте Пятикнижия, где непредсказуемо меняется стиль от отрывка к отрывку, излагается 2-3 версии одного и того же события, повествование перемешивается с гимнами, поэзией и законами. Когда исследователи начали выявлять отдельные «пьесы внутри одной пьесы», они открыли, что каждая часть обладает внутренней последовательностью. Николс пишет, что буквальные смыслы разных источников можно рассматривать как подчинённые буквальные смыслы, а буквальный смысл последнего редактора — как наивысший буквальный смысл.
Также Николс замечает, что переходя от Ветхого Завета к Новому, мы ограничиваем метод критики источников тем, что признаём, что «сходство трёх первых Евангелий объясняется не литературными взаимовлияниями, но характером первоначальной группы апостолов, подобных некоему христианскому раввинату».
(В данном случае точка зрения Николса не вполне соответствует позиции ведущих современных экзегетов, которые указывают некоторые фрагменты текста в синоптических Евангелиях, где дословное совпадение приближается к 95%, что явно указывает именно на литературную взаимозависимость. Конечно, нельзя сводить сходство Евангелий к одному лишь литературному влиянию, что хорошо показывает в своих работах Джеймс Данн. — А.К.).
5) Критика форм (Formgeschichte). По мере углубления в среду библейских книг и их источников становилось всё яснее, что важные тексты в то время передавались отнюдь не только в письменном виде. Устные жанры могут включать, например, повествования, законы, проповедь Евангелия, богослужение. В этом случае говорят не об источниках, что подразумевает записанный текст, но об устных формах. Некоторые устные формы указывают на социальный контекст, к которому они принадлежат (Sitz im Leben). (Именно Sitz im Leben часто позволяет датировать те или иные фрагменты текста — А.К.)
Николс указывает, что наряду с достоинствами, критика форм имеет свои недостатки.
а) Чем больше исследователь находит устных форм, тем меньше у него необходимости искать литературные источники (а ведь сама «критика форм» развилась из «критики источников»). Поэтому приходится всё время искать компромиссы межу критикой источников и критикой форм.
б) Есть и другая проблема. Критика форм склонна акцентировать анонимный или даже общинный характер авторства в Библии. Для решения этой трудности была создана социальная теория богодухновенности (см. выше). Но доведённое до крайности представление об общине авторов становится неправдоподобным. Так, некоторые исследователи отрицают творческую оригинальность не только апостолов, но и самого Иисуса, сводя всё к интересам и потребностям ранней Церкви.
в) Критика форм порой склонна терять из виду значение изначальной причины, представляя дело так, что первые христиане были чуть ли не равнодушны к тому, что на самом деле говорил и делал Иисус. Несмотря на это возражение, необходимо признать, что апологетика, литургия и внутренние споры могли оказывать влияние на передачу апостольской проповеди.
6) Критика редакций (Redaktiongeschichte). Кто-то должен был собрать вместе отдельные компоненты, синтезировать сюжеты и отрывки. Этот «кто-то» — последний редактор книги. Сначала полагали что роль редактора состояла в добавлении связывающих формул вроде «и после того». Но со временем стало ясно, что у редактора были свои литературные цели и богословские соображения. То, как редактор выбирает материал, в какой последовательности его располагает, даёт представление о его богословском направлении.
Этот метод также может порождать напряжённость в отношениях с критикой источников. Надо понимать, что если бы был совершенный редактор, то он устранил бы все «швы» и различия, и мы никогда не узнали бы о его существовании.
7) Критика истории предания. Изучает процесс развития смысла Библии от устной стадии через литературный источник до окончательной редакции. Например, исследователь может поставить задачу выяснить происхождение фразы «Господь наш Иисус Христос», которой нет ни в гимнах, ни в письменных источниках, которые могли бы войти в послания ап. Павла, ни в собственном богословии Павла. То есть этот вид исследования проливает свет не столько на библейский текст, сколько на лежащую за текстом историю.
8) Структурная критика. Структурализм ведёт своё начало от лингвистических работ Фердинанда де Соссюра и антропологических исследований Клода Леви-Стросса. Структурализм использует метод упорядочивающих контрастов, разграничений и оппозиций. Слабость метода — в устранении личности автора и пренебрежении исторической обстановкой, а сила в подходе, «имманентном тексту». Николс замечает, что «кроме буквального смысла есть нечто большее», и структуралистскую экзегезу можно использовать для выявления множественных смыслов, продвинуться за пределы буквального смысла, то есть сознательного намерения автора.
Николс отмечает, что все эти средства следует использовать в контексте изучения истории древнего мира.
Tags: Библия, Католическая Церковь, Эйден Николс, экзегетика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments