alexander_konev

Categories:

От апологетики к фундаментальной теологии. Этап первый.

«Предком» фундаментальной теологии была классическая апологетика. Но к середине XX века ввиду необходимости отвечать на вызовы новой ментальности возникла необходимость реформы этой дисциплины, связанной с новой постановкой вопросов и новыми интеллектуальными подходами. Надо сказать, что апологетика к тому времени уже привыкла к переменам, порой неожиданным. Однако, те перемены, которые затронули дисциплину после второй мировой войны, были настолько масштабными, что апологетика, основательно обдумав изменения, произошедшие в мире, решила поменять своё имя, приняв отныне наименование «фундаментальной теологии». Эта перемена имени отразила глубокое изменение содержания, методов и самой идентичности этой дисциплины. Тем не менее, предмет её, в сущности, остался прежним: это Божественное Откровение и его достоверность — а потому нельзя сказать, что фундаментальная теология родилась как дисциплина лишь в XX веке.  

Первые тридцать лет существования дисциплины в новом статусе её богословское размышление протекало в трёх фазах: 1) критика недостатков классической апологетики; 2) расширение области исследования и постепенное принятие нового наименования дисциплины; и 3) фаза установления дисциплиной своей новой идентичности и уточнение собственных задач. Более или менее точно эти этапы можно охарактеризовать как «предсоборную, соборную и послесоборную фазы», если брать в качестве ключевого для истории дисциплины момента Второй Ватиканский Собор. Это не значит, что последующая фаза наступала строго после завершения предыдущей; скорее можно сказать, что переход от одной стадии к другой был довольно плавным. 

Критика классической апологетики 

Классическая апологетика имела трёхчастную структуру: demonstratio religiosa, demonstratio christiana и demonstratio catholica. Это разделение не было продиктовано каким-то глубоким предварительным исследованием оснований, целей, методов и предмета дисциплины, но, скорее, оно было обусловлено конкретными историческими и практическими причинами. Такими насущными потребностями стал, например, период Контрреформации, потребовавший развития собственно католической апологетики в дискуссии с протестантскими теологами XVI века; затем был вызов со стороны либертинов и практических атеистов XVII века, а потом уже в  XVIII веке появилась необходимость вступить в полемику с деистами и энциклопедистами, которые предлагали так называемую «натуральную религию» и отвергали любую возможность исторического откровения. Против атеистов, апеллировавших, в частности, к проблеме зла, пришлось разрабатывать сложную теодицею и обосновывать необходимость религии. Деистам необходимо было противопоставить обоснование христианства как истинной религии и доказать, что именно Христос говорит от лица Бога. Против протестантов же была разработана demonstratio catholica, доказывающая, что Католическая Церковь — единственно истинная Церковь. В то время, как протестанты подчёркивали субъективный элемент веры, в особенности действие Святого Духа, который обеспечивает принятие Божьего Слова, католическая апологетика выделяла объективные критерии. В период Первого Ватиканского Собора в качестве таких критериев фигурировали преимущественно чудеса и пророчества.

Данная трёхчастная схема существовала в своей основе уже в XVI веке, но сам термин «апологетика» вошёл в широкое употребление в 1830 году. И лишь в начале XX века появляются первые попытки определить эпистемологический статус апологетики. В чём отличие апологетики от философии или от догматики? Такими вопросами задались тогда Р. Гарригу-Лагранж, А. Гардейль и С. Тромп. 

В последующий период заметно активизировались библейские и патристические исследования, что также наложило свой отпечаток на апологетику. Антропологические исследования и изучение природы языка, возникновение экуменического движения — всё это повлияло на тон апологетики: он понемногу становится всё менее агрессивным и полемичным, росла её открытость и готовность к диалогу. Постепенно становились очевидны те пункты, в которых классическая апологетика была неубедительна. 

Во-первых, хотя прежняя апологетика стремилась доказать то, что Откровение достойно доверия, но она делала это, не озаботившись тем, чтобы вначале определить, что такое Откровение. Во-вторых, она старалась обосновать достоверность Откровения с помощью различных знаков и доказательств, внешних по отношению к его содержанию, но упускала из виду, что само содержание Откровения является важнейшим мотивом для доверия к нему.  Ведь только Откровение открывает тайну человека самому человеку. Именно поэтому исторические факты неверно было жёстко отделять от содержания Откровения. Апологетика не решалась на то, чтобы рассмотреть содержание Откровения в качестве аргумента за его достоверность, потому что считала неправильным вмешиваться в ту область, которая отводилась догматике. В-третьих, многие апологеты в своём дискурсе рассматривали Иисуса только в контексте его мессианства, как посланца и представителя Бога. Они думали, что для их целей достаточно доказать то, что Иисус говорил от имени Бога. Всё остальное учение Иисуса они опять оставляли в ведение догматики. Но такое обеднение проповеди самого Иисуса и керигмы было искусственным. В-четвёртых, стремясь к «научной объективности» дискурса, она во многом упускала из рассмотрения ситуацию людей, которым адресовано Откровение. Их человеческая ситуация и субъективная сторона принятия Откровения не получили достаточного внимания. Эта сторона вопроса была акцентирована теологами после того, как Морис Блондель (1861–1949) обратил на неё своё внимание. И в-пятых, вплоть до XX века апологетика чрезмерно агрессивно «набрасывалась» на своих оппонентов: протестантов, деистов и рационалистов. В современном общественном контексте такой стиль поведения стал восприниматься как неприемлемый. Стало понятно, что первоочередной задачей является не «опровержение» противника, а создание условий для взаимопонимания и внимательного выслушивания друг друга. Тот подход, который был у прежней апологетики, не только закрывал возможность хорошо понять «другого», но и препятствовал тому услышать католическую точку зрения. Кроме того, если подумать, то оппонент сейчас находится не только снаружи: не в меньшей степени он — в сердце самого верующего. Объяснять и обосновывать апологету сейчас надо прежде всего для самого себя.[1]

    

[1] cfr. Latourelle R., Fisichella R., Dizionario di Teologia Fondamentale, Cittadella Editrice: Assisi 1990, p. 1248–49


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded