alexander_konev

Categories:

Средневековая схоластика, банковские проценты и Аристотель

Чтобы понять, почему средневековая схоластика однозначно считала взимание банковского процента тяжким грехом, надо, наверное, учесть влияние философии Аристотеля на средневековое понимание экономики. Аристотель в своих «Этиках» и «Политике» пишет о том, что деньги являются средством обмена. Это важный момент: деньги, согласно философу, играют какую-то роль лишь в качестве эквивалента, а иначе они ничего не делают. Товар же имеет полезность, и деньги являются способом выразить их сравнительную полезность. Но то, что раз товар является также и капиталом, то есть имеет динамическую силу, а деньги являются эквивалентом товара, и потому по своему экономическому характеру ничем не отличаются от земельных угодий, к примеру — этого средние века ещё не осознали. 

На практике же динамический характер капитала, некоторые, конечно, осознавали, и потому богословы были вынуждены постоянно бороться с выдачей денежных ссуд под проценты. Причём крупнейшими покровителями («крышевателями», как сказали бы сейчас) банкиров были короли, регулярно нуждавшиеся в крупных денежных ссудах. Ведь у кого они ещё могли ссудить деньги, кроме хорошо понимавших динамическую силу денег еврейских или ломбардских банкирских домов? Само по  себе накопление денег как таковых остальными членами общества считалось за грех, и если они появлялись в большом количестве у какого-то крупного феодала, то быстро тратились на роскошь, предметы искусства или развлечения. Но когда начинается война или большое строительство, то тут королю нужно быстро занять много денег, которые можно найти только у грешников.

Однако, теоретики-схоласты не понимали того, как работает капитал. Поэтому, не только в силу того, что само по себе стремление к обогащению Церковь, находящаяся под сильнейшим влиянием теологов-монахов (в частности, теологов из нищенствующих орденов францисканцев и доминиканцев) считала предосудительным, но и в силу того, что тогдашняя теоретическая философская мысль, считавшая деньги «не совсем настоящим» товаром, пригодным разве только для обмена, отвергала банковские проценты, — нет ничего странного в том, что почти все ведущие теологи тогда требовали запрещения банковской деятельности. Но при этом кредитор вполне мог брать в залог за одолженные деньги земельные угодья, и оставлять себе приносимый урожай. Парадокс, казалось бы? Но это ведь было не только задолго до Маркса, но даже и до Адама Смита. 

Cfr. Giovanni Ceccarelli, «“Whatever” Economics: Economic Thought» in Theological Quodlibeta in the Middle Ages. The Thirteenth Century, Brill’s Companions to the Christian Tradition, Vol I, Brill: Leiden-Boston 2006, pp. 475–505


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded