alexander_konev

Categories:

Карл Ясперс об Откровении и Трансценденции

Карл Ясперс в середине XX века написал свою книгу «Философская вера и Откровение», где обрушился на саму идею христианского Откровения[1]. Он противопоставил друг другу два представления о вере в откровение: ортодоксально-христианское и либеральное. Первое, согласно Ясперсу, утверждает, что Бог в эксклюзивной манере открыл себя некоторым особенным народам, причём это Откровение зафиксировано в формах, характерных для прошедших эпох, а верующие должны некритично принимать его, опираясь на авторитет тех, кто Откровение засвидетельствовал. Таким образом, верующие предстают своего рода марионетками, а сама вера в откровение такого типа порождает нетерпимость и фанатизм. С другой стороны, либеральная вера считает, что «откровение истины представляет собой Тайну, и происходит в результате серии озарений ума; мы не имеем понятия о том, как люди приходят к такому откровению, а некоторые элементы откровения остаются не вполне ясными».[2] Таким образом, либерализм воспринимает откровение как одну из возможных истин, которая истинна для тех, кто в неё верит; но верующий не должен извлекать из неё каких-либо деструктивных выводов в отношении свободы других людей. Нельзя принуждать других к вере в откровение насильственными методами.[3] 

Однако, христиане не принуждены выбирать одну их двух альтернатив, описанных Ясперсом. Они осознают, что принятие откровения должно быть свободным, и допускают свободный поиск Бога каждым человеком или группой людей. Нет никакой необходимости считать христианское Откровение неким фиксированным объектом, поскольку Откровение приглашает к личной встрече человека с Трансцендентным. Оно призывает к всё более глубокому анализу и пониманию Откровения. Оно не навязывает верующим формы какой-то прошедшей эпохи или какой-то определённой страны, потому что Бог открывает себя всегда и всем. 

Когда Ясперс говорит, что трансценденция открывает себя всегда опосредованно и всегда как некий «код», или символ, то может показаться, что он является сторонником символической теории Откровения. Но это не так, поскольку Ясперс в своей философии основывается на кантианских и экзистенциалистских предпосылках: он не считает, что Бог может сделать себя присутствующим постоянно, и не думает, что это присутствие может быть когнитивно обозначено. Интересно, что другие экзистенциалисты эпохи, такие как Габриэль Марсель, расходились с этой позицией Ясперса. По этому поводу Хельмут Огирман заметил, что противоречие имеется не между философией и религией, а между различными видами философии.[4] 

Такой мыслитель, как Джеральд Даунинг, хотя и считает, что язык откровения в первую очередь носит характер призыва и побуждения, всё же не соглашается с теми, кто считает религиозные мифы всего лишь полезными символами: нельзя отрицать, что они говорят нечто содержательное о Боге и его отношении к миру[5]. Ян Барбур[6] более определён: он поясняет, что если мы говорим о каком-то образе жизни как более предпочтительном, то тем самым имплицитно предполагаем, что природа самой реальности некоторым образом оправдывает именно такой стиль жизни. Нельзя ответить на вопрос о том, нужно ли следовать за Иисусом, не ответив себе в то же время на вопрос о том, кто такой Иисус? Иными словами, моральный призыв нельзя противопоставлять содержательным заявлениям о реальности.

    

[1] См. K. Jaspers, Philosophical Faith and Revelation, Harper and Row: 1967

[2] K. Jaspers, R. Bultmann, Myth and Christianity, New York: Noonday Press 1958, p. 41

[3] См. там же, p. 47

[4] См. Dulles, Models of Revelation, 540

[5] См. там же

[6] См. там же, 541

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded