Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

Владимир Соловьёв, «Оправдание добра»

Читая книгу Владимира Соловьёва «Оправдание добра» (часть I, глава V, раздел II), я обратил внимание на одну интересную особенность его деонтологической классификации (т.е. классификации должных отношений человека).
Соловьёв здесь говорит, что все отношения человека можно разделить на три базовых категории: отношение к высшему (т.е. Богу), равным (людям) и к низшему. Чтобы не пересказывать своими словами, приведу отрывок из книги:

«Итак, мы имеем не одно, а три должные, или нравственные, отношения, или три вида добродетелей, соответственно трем областям, на которые необходимо разделяется вся совокупность соотносящихся с нами предметов, – необходимо потому, что человек не находит себя ни безусловно господствующим, или высшим, существом, ни безусловно подчиненным, или низшим, ни, наконец, единственным в своем роде: он сознает себя существом средним, и притом одним из многих средних; откуда – как прямое логическое следствие – выводится тройственность его нравственных отношений. В силу этого одно и то же качество или проявление может иметь совершенно различное и даже противоположное значение, смотря по тому, к какой предметной области оно относится. Так, умаление себя, или признание своего ничтожества, когда оно относится к предметам высшего достоинства, называется смирением и есть добродетель, по отношению же к предметам недостойным оно называется низостью и есть дело безнравственное. Точно так же энтузиазм, когда он вызывается высокими принципами и идеалами, без сомнения, есть добродетель, по отношению же к предметам безразличным он есть смешная слабость, а связанный с предметами низшего разряда, он становится постыдной манией. Итак, от добродетелей в собственном смысле, которые всегда и во всех таковы, потому что по существу выражают качество, должным образом определенное, или соответствующее самому смыслу той или другой из трех возможных областей жизненного отношения, – от этих определенных и определяющих добродетелей следует различать качества воли и образы действия, не имеющие в себе самих своего нравственного определения, или постоянного соответствия с известною сферой должного, и потому могущие быть то добродетелями, то состояниями безразличными, а то и пороками, причем, однако, перемена нравственного значения не всегда сопровождается соответствующею переменою названия для данного психологического свойства».

Здесь надо обратить внимание на то, что говоря об энтузиазме, Соловьёв чётко следует заявленной им трихотомии, но когда речь идёт о смирении, он рассматривает лишь два случая: оправданное смирение перед высшим и безнравственное смирение перед низшим. Встаёт вопрос: почему он не рассматривает случай смирения перед равным?
Кажется, что именно этот случай представляет наибольшую сложность. Ведь онтологическая ценность каждого человека одинакова, и тогда допустимо ли смирении перед человеком вообще?
Я поднял вопрос об этом умолчании Соловьёва на нашем семинаре по «Оправданию добра». Тема вызвала живую дискуссию. Прежде всего был заявлен тезис о том, что под смирением в межчеловеческих отношениях надо понимать толерантность (терпимость) к чужим недостаткам. Но здесь надо учитывать, что смирение (humilitas от слова humus – земля) предполагает отношение к чему-то превышающему нас, в то время само понятие терпимости предполагает, что объектом нашего отношения является нечто негативное. Нельзя быть терпимым к тому, что законно, потому что наше непротивление законному не представляет собой терпимости, но является всего лишь справедливостью. Терпимость это наше непротивление некоему греху, которое мы допускаем ради достижения какого-то большего блага или во избежание большего зла.
Например, Бог терпит человеческий грех, и не лишает нас свободы выбора потому, что лишение нас такой свободы было бы большим злом, поскольку тогда мы не могли свободно выбирать благо. Этот аспект Божественного домостроительства, кстати, задаёт парадигму для нашей позиции в отношении свободы совести.
Таким образом, смирение не может быть отождествлено с терпимостью, так как объект нашего отношения в одном случае заслуживает одобрения, а в другом случае объективно плох, хотя и может быть терпим ради чего-то иного.
Но если смирение перед людьми это не терпимость, то что тогда? Подсказкой для нашего поиска стало слово «онтологически равное». Люди все равны онтологически, но равны ли они во всех отношениях? Из схоластики мы знаем, что кроме онтологического блага бывает ещё и нравственное. И вот если мы видим нравственное или интеллектуальное превосходство другого человека, то тут-то мы и должны проявить смирение, почтительно признавая это его превосходство. Таким образом мы проявляем добродетель смирения в отношениях между равными.
Не знаю, согласился бы сам Владимир Соловьёв с нашими рассуждениями, но именно таким образом мы предложили заполнить некую лакуну в его нравственном дискурсе. 
Tags: Владимир Соловьёв, этика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments