Александр Конев (alexander_konev) wrote,
Александр Конев
alexander_konev

Categories:

Интегризм и прогрессизм

Пару месяцев назад я дал интервью одному онлайн-изданию. Ответы в связи с форматом издания были сокращены, но ниже приводится полная версия одного из ответов.

Говоря о соотношении традиции и прогресса в жизни Церкви, можно сказать, что «интегризм» и «прогрессизм» являются крайностями, упрощающими реальность присутствия Бога в истории. Схема, сводящая всё к простому монизму, привлекательна для абстрагирующего ума, что показывает не только история богословия, но и история философии. Мне видится, что интегризм и прогрессизм повторяют в какой-то мере подходы Парменида и Гераклита: согласно первому, есть только бытие, и оно не может меняться, согласно второму, есть только становление — и всё меняется. Вопрос о том, как согласовать становление с тем, что нечто пребывает неизменно, решали, каждый по-своему, Платон и Аристотель. Но для них обоих было понятно, что найти ответ, устранив один из полюсов дихотомии, невозможно. Но вот определить, что именно становится, а что пребывает — это непростая задача (собственно говоря, это вечный вопрос, к которому регулярно возвращается философия, и «текучесть» периодически берёт верх в лице номинализма или философии Ницше). Подобные затруднения испытывают и богословы, определяя, какие элементы в жизни Церкви обусловлены временем, а какие принадлежат к сути события присутствия Бога. Интенсивное изучение патристики и истории философии показало, что объём неизменного оказывается на поверку несколько меньше, чем полагали пару сотен лет назад.
Схоластическая «Philosophia perennis», которая воспринималась долгое время как единственно возможный поставщик концептов для богословского дискурса, как оказалось  — мало того, что обусловлена интеллектуальными стратегиями греческой мысли, отнюдь не тождественной универсальному закону мышления человека как такового, но ещё и весьма неоднородна внутри себя, поскольку допускала различные комбинации разнородных интеллектуальных подходов, и в течение истории менялась в некоторых важных аспектах.  Относительно жизни христиан, тоже выяснилось, что многие вещи не пребывают «испокон веков», а имеют свою динамику развития. Скажем, изучение литургики показало, что христианская литургия не соответствует фиксированному идеалу неизменности, менялось также и отношение Церкви к таким явлениям, как рабовладение, или социальное и правовое неравенство. Это всё не удивляет: напротив, притчи Иисуса о Царстве предполагают рост и изменение, и не только количественное. Ведь горчичное дерево это не миллион горчичных зёрен, это уже нечто иное, нежели зерно — не противоречащее природе зерна, но изменившееся благодаря своей внутренней силе. Поэтому проверка имеющихся практик на соответствие Евангелию сейчас понимается практически всеми богословами как необходимое условие для их оценки.
Но, расставаясь с  интегризмом, в то же время нельзя впадать в другую крайность, сводя всё к свободно проектируемому процессу. Хотя в наше время такое искушение велико: когда Делёз назвал Ницше самым важным философом для XX века, он был недалёк от истины. Ницше не только провозгласил «смерть Бога»; его целью было поражение самих основ для утверждения объективности истины — вплоть до утверждений о том, что с религией не будет покончено до тех пор, пока существует грамматика. Если есть объективная реальность, с которой мы должны сообразовываться, то мы, в понимании Ницше, не можем быть свободны. И начатый Ницше проект «переоценки всех ценностей» оказался довольно успешным: многие сейчас в погоне за свободой, понятой по-ницшеански, продолжают разрушать основы. На наших глазах гендерная идеология претендует на осуществление эксперимента по изменению того, что согласно традиции всегда понималось как неотъемлемый элемент человеческой природы. Конечно, эта деконструкция оснований разрушает в том числе и свои собственные основания, и отвергая объективность моральной нормы, не считает противоречием иметь свою моральную установку. Но из-за её внутренней проблематичности влияние её не становится меньше, привлекательность лозунга свободы для многих имеет больший вес, чем логические нестыковки и имманентные противоречия. К сожалению, эти философские установки иногда запечатлеваются и в устремлениях христиан, воспринимающих некоторые граничные условия, присущие творению, как несправедливое притеснение, которое должно быть устранено. С лёгкостью устраняя сохранявшиеся церковной традицией элементы христианского мировоззрения, богословы и экзегеты, исходя из своих собственных предпочтений, нередко конструируют свои собственные версии Евангелия. К сожалению, рассуждая о социальных и культурных предпосылках тех или иных учений в соответствии с известными методиками отцов «герменевтики подозрения» (выражение Рикёра), богословы порой забывают, что их собственная позиция отнюдь не беспредпосылочна и тоже должна быть подвергнута серьёзной проверке. Если богослов забывает о самокритике, то ошибка более чем вероятна.
Tags: теология, философия, фундаментализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments