Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Модерн и постмодерн в архитектуре и искусстве

Мышление модерна в архитектуре, как пишет Ванхузер, решило порвать с традиционными стилями и сконцентрироваться на формах, которые будут служить функциональной структуре здания. Здания такого типа не были призваны «означать» что-либо: они просто исполняли свою функцию. Постмодернистский поворот в архитектуре ознаменовался отказом от того, чтобы выражать «сущность» здания. Напрмер, Чарльз Дженкс говорит, что здания, как и тексты, имеют свой контекст и своих предшественников, и стиль здания должен быть в диалоге и с тем и с другим. Архитектор-постмодернист любит аллюзии на стили прошлого, склонен к эклектике.
В искусстве подход модерна породил тезис «искусство ради искусства». Отсюда возникли очень формальные произведения; искусство модерна замкнулось в себе, стало самореференциальным и понятным только для элиты. Живопись Пикассо, поэзия Элиота, музыка Шёнберга служат тому примером. Постмодернизм отверг веру в автономию искусства: он, как и архитектура постмодерна, стремится цитировать традицию, ценит выше всего «конкретность» и размывает границу между «высоким искусством» и «низким». 

Разговор Ранера с Оттавиани

Durante l’assemblea conciliare mi disse una volta il card. Ottaviani: “Noi a Roma non abbiamo nulla contro di lei. Con la censura preventiva dei suoi scritti volevamo solo proteggerla dai suoi amici che l’interpretavano male; questo è un privilegio!”. E subito ribattei: “Eminenza, rinuncio a questo privilegio. Non esiste l’obbligo di accettare privilegi!”»
(Rahner, Confessare la fede, 16)
Во время Собора кардинал Оттавиани как-то обратился к Карлу Ранеру: “Мы тут в Риме ничего против Вас не имеем: предварительная цензура, установленная для Ваших текстов, защищает Вас самого от тех Ваших друзей, которые неправильно интерпретируют Вас; таким образом, это для Вас привилегия!” На что Ранер тут же ответил: “Ваше высокопреосвященство, не существует обязанности принимать привилегии. Я отказываюсь от этой привилегии!”

Историография Второго Ватиканского Собора

Среди книг, посвящённых истории Второго Ватиканского Собора, хотелось бы обратить внимание на два издания. Первое — это выпущенный несколько лет назад пятитомник «История Второго Ватиканского Собора» под редакцией Джузеппе Альбериго. Второе — это книга архиепископа Агостино Маркетто «The Second Vatican Ecumenic Council».

Пятитомник под редакцией профессора Джузеппе Альбериго вызвал большой интерес читателей и немалые споры. Из недостатков книги можно указать на её журналистско-полемический характер и недостаточную глубину богословского анализа затронутых в ней тем. В принципе, для авторов характерен подход журналистский, предвзятый. Нередко они опираются на информацию проблематичной достоверности, чьи-то устные оценки, переданные кем-то, и так далее. Но есть и достоинства. Книга даёт очень много информации о ходе Собора, то есть предоставляет контекст для лучшего понимания текстов Соборных документов. Любые заявления о том, что намерения составителей документов, их богословские предпосылки и дискуссии, которые велись относительно этих текстов, нерелевантны для понимания самих документов, равносильны утверждению о том, что для понимания текста не обязательно знать его контекст. Они выдают давно обветшавшее герменевтическое понимание, которое уже несколько десятков заняло своё место экспоната в кунст-камере человеческой культуры.

Книга архиепископа Агостино Маркетто задумана как антитезис к пятитомнику Альбериго. К сожалению, от пятитомника Альбериго её невыгодно отличает сам её предмет. Если тот пятитомник был про Второй Ватиканский Собор, то этот более чем 700-страничный том написан про неправильное освещение Собора в книге Альбериго. Если в пятитомнике богословие довольно легковесно, то тут оно практически не просматривается. Когда люди пишут большие книги, они обычно имеют в виду своё оригинальное видение, концепцию, план. В данном случае мы видим структуру материала, подходящую более для интернет-форума любителей богословия, где люди выделяют курсивом 20-30 цитат оппонента, и затем мелочно и занудно комментируют то, что им представляется ошибкой. Такая распылённость и вторичность мысли, столь утомительная даже и на форумах, тем более не подходит для серьёзного и профессионального исследования, напечатанного на бумаге. Необычно для нашего времени выглядит обвинение в том, что авторы пятитомника превозносят «либерального богослова» Карла Ранера — в то время, как уже несколько десятилетий Ранера чаще относят к «консервативным богословам». Также нельзя не заметить несколько навязчивую обеспокоенность автора происками т.н. «болонской школы», которая для Маркетто является олицетворением зла внутри Церкви. Каждые несколько страниц своей книги Маркетто вспоминает о «болонской школе», создавая впечатление, будто это единственная богословская опасность.
Резюме: 717 страниц ворчания, полезного для профессиональных историографов Собора, но небогатого своей собственной мыслью.